Новости
12 Июля 2016, 14:30

На начало лета 23% предприятий Татарстана работали в убыток

Татстат опубликовал отчет по финансовым результатам деятельности республиканских предприятий за январь-май. Общий сальдированный результат составил 137 млрд рублей, и это на пять миллиардов меньше, чем в прошлом году за тот же период. По сравнению с прошлым годом, сумма прибыли предприятий практически не изменилась, а убыток вырос на 28% - с 14 до 18 млрд рублей.

Из отчета ведомства видно, что по состоянию на начало лета в Татарстане почти 23% предприятий работали в убыток.

Так, в 23 раза вырос убыток в сфере обработки древесины — с 2 до 46 млн рублей. Существеннее потери у производителей пищевых продуктов: прибыль сократилась на треть до 2,3 млрд рублей, а убытки выросли в 20 раз с 56 млн до миллиарда рублей — почти половины всей прибыли.

Аналогичные тенденции в металлургии — прибыль сократилась вдвое до 240 млн рублей, а убытки выросли в пять раз до 190 млн рублей. У производителей неметаллических минеральных продуктов ситуация не лучше — отрасль ушла в минус из-за двукратного падения прибыли. Вдвое сократили убытки производители резиновых изделий, но там же на 30% упали и объемы прибыли.

Втрое по сравнению с январем-маем 2015 года выросли убытки в производстве транспортных средств и оборудования. Убыток увеличился с 1,7 до 5,7 млрд рублей, при этом прибыль рухнула в семь раз — с 9,4 до 1,4 млрд рублей. Общий сальдированный результат, в прошлом году составивший 7,7 млрд рублей, в январе-мае этого года ушел в минус на 4,2 млрд рублей.

Такие отрасли, как торговля, энергетика, производство машин и текстиль также сработали в минус — убыток здесь вырос от 30 до 140 процентов, но при этом этими же темпами увеличивалась и прибыль. Так, например, сальдированный результат в сфере производства машин и оборудования за год вырос в 7 раз до двух млрд рублей, а в текстильной промышленности — на 57%.

Ниже среднереспубликанских показателей находится сфера «гостиница и рестораны». Убыток вырос на 27%, а прибыль упала на 22%. Как результат — сокращение сальдированного результата в семь раз. Выросли убытки, и упала прибыль в традиционно чувствующей себя хорошо добыче полезных ископаемых. В абсолютных величинах сокращение сальдированного результата составило 317 млн рублей, но в относительных — минус 5%.

Благодаря наращению прибыли и сохранению убытков на том же уровне производители электрооборудования увеличили сальдированный результат на 48%. Обратная ситуация в транспортной и строительной сферах: в них прибыль падала сильнее, чем росли убытки, и сальдированный результат упал на 10 и 38 процентов соответственно.

При этом в транспортной сфере 45,5% всех предприятий находятся в убытке и это худший результат по республике. Также более трети убыточных предприятий по сферам наблюдается у производителей неметаллических продуктов (39,5% убыточных предприятий), гостиниц и ресторанов (37,5%), производителей машин и оборудования (36,4%) и текстильщиков (33%). Наименьшая доля убыточных предприятий (помимо производителей нефтепродуктов — в сфере все находятся в прибыли) — в сельском хозяйстве: среди фермеров менее 7% убыточных предприятий, при этом за год в сельском хозяйстве убытки сократились в семь раз.

Удалось поправить дела и финансовой сфере — она практически вышла из минуса. Вырос рынок недвижимости: прибыль упала на 15%, но при этом убытки сократились втрое.

Драйвером роста всей промышленности в противовес сокращению в добыче и производстве транспортных средств стало химическое производство. За год убыток здесь упал в пять раз до 280 млн рублей, при этом прибыль выросла на 40% – с 26,7 до 37,2 млрд рублей. Общий объем химии в сальдированном результате всех предприятий вырос до 26,8% – больше только в добыче ископаемых (45%).

Илья Иванов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.