Новости
29 Июня 2015, 17:00

Минфин РТ: «Нельзя быть сильным пессимистом, правильно?»

Профильный комитет Госсовета РТ одобрил законопроект, который утраивает дефицит бюджета республики на 2015 год — с 5,5 до 17,7 млрд рублей. Для его покрытия необходим кредит на 15 млрд рублей, в случае получения которого общий долг бюджетных кредитов Татарстана достигнет 100 млрд рублей.

Сегодня комитет Госсовета РТ по бюджету, налогам и финансам рассмотрел законопроект, меняющий параметры казны Татарстана на 2015 год.

Документом предполагается увеличение дефицита бюджета более чем в три раза — с 5,5 до 17,7 млрд руб. Доходы планируется увеличить с 149,3 млрд до 172,9 млрд руб., расходы — с 154,8 млрд до 190,5 млрд руб. 15,7 млрд рублей республика намерена привлечь в виде федеральных кредитов.

«Мы планируем отработать с Россией. В первом квартале 3 млрд рублей из 15 уже получены. Для остальной части мы должны предоставить расчеты после принятия бюджета. Если мы сумеем защититься в министерстве финансов РФ — получим следующий этап кредита», — рассказал глава республиканского минфина Радик Гайзатуллин.

Он признался, что 100%-ой гарантии в получении кредита нет. Если кредит привлечь не удастся, Татарстану придется сокращать расходы. Какие именно, министр не уточнил. Кредит расписан на три года под 0,1% с возвратом на второй и третий год. Если привлечь кредит получится, то общий долг по бюджетным кредитам РТ составит порядка 100 млрд рублей.

При этом Гайзатуллин напомнил, что в августе госдолг РТ «резко сократится» — «Связьинвестнефтехим» должен «уйти с гарантии». По закону, объем кредитов не должен быть больше доходов, а возвращать большую часть кредитов (66 млрд из 75 млрд на первое июня) республике нужно только после 2023 года, поскольку средства были взяты под Универсиаду.

Председатель комитета Леонид Якунин в одной фразе объяснил цель законопроекта: «Доходы увеличены, есть стабильность по этой части — поэтому увеличиваются и расходы».

Основной рост доходности приходится на налог на прибыль — плановые показатели поступлений по нему предлагается увеличить на 9 млрд рублей за счет роста в отраслях нефтедобычи, нефтехимии и машиностроения.

Так, Гайзатуллин сказал, что бюджет верстался «в сценарных условиях» и никто не знал, как «налоговый маневр» в нефтяной отрасли повлияет на нефтянку Татарстана и как сильно изменится курс доллара.

«Сейчас у нас есть расчеты. То, что мы предлагаем — увеличение доходов по налогу на прибыль на 9 млрд рублей, — приходится на крупные предприятия. На нефтянку приходится 3,6 млрд, вертолетный завод, Казаньоргсинтез, НКНХ — более 2 млрд. Эти крупные компании вместе дают 7,6 млрд рублей из 9,3 «, — пояснил глава минфина.

Он напомнил, что в прошлом году поступления по налогу на прибыль составили 59 млрд рублей, а на данный момент в бюджете заложены 50 млрд рублей. В случае, если новые поправки примут, то в бюджет на 2015 будут заложены такие же показатели по доходам от налога на прибыль, как и годом ранее.

Кроме того, на 1,2 млрд рублей предлагается увеличить поступления по акцизам, еще на 900 млн рублей — по налогу на имущество организаций. Прогноз по НДФЛ, напротив, может быть снижен на 1,5 млрд рублей.

«Если наши предприятия будут нормально работать, возможно, будет корректировка доходов в сторону увеличения, — сказал Гайзатуллин. — Вероятность есть. Нельзя быть сильным пессимистом, правильно? Что касается НДФЛ, мы планировали рост на 6,8%, однако сегодня мы видим рост лишь на 5%», — пояснил Гайзатуллин.

Кроме того, поступления по разделу «Безвозмездные поступления» предлагается увеличить на 10,8 млрд рублей — «за счет субсидий, субвенций и иных межбюджетных трансфертов». В основном, средства пойдут на поддержку сельского хозяйства — более 7 млрд рублей, около 900 млн рублей потратят на снижение безработицы и лекарства.

По словам Гайзатуллина, основное увеличение расходов связано с выполнением «майских указов». Еще 10,5 млрд рублей будет направлено на капремонт и строительство детских садов, школ и содержание социально-культурных объектов.

На ремонт дорог и проездов к ЧМ по водным видам спорта планируется потратить 2,7 млрд рублей в Казани и один млрд рублей на ремонт дорог в Набережных Челнах. Всего на финансирование федеральных программ республика дополнительно выделит 18 млрд рублей, так что общие расходы увеличатся на 35,7 млрд рублей.

Комитет по бюджету, налогам и финансам одобрил законопроект. Он будет рассмотрен Госсоветом РТ на ближайшей рабочей сессии в июле.

Илья Иванов

Фото: gossov.tatarstan.ru

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.