Новости
14 Апреля 2015, 08:30

Креатив как метод «замены мозгов»

Как сделать Казань «крутой» и обеспечить в регионе рост креативной экономики — решения этих вопросов пытались найти в минувшую субботу на международном форуме креативных индустрий Calvert Forum в столице Татарстана.

Calvert Forum для Казани — явление совершенно новое. Столица республики, избалованная форумами для финансистов, ИТ-специалистов и муниципальных служащих, решила привлечь к себе новый пласт предпринимателей — креативных. Несмотря на то, что в ходе форума не удалось четко отделить «зерна от плевел», точнее, «креативных» от «некреативных», само проведение форума в Казани — показательно. Город и республика ищут новые пути развития.

«Для нас это всё новое, но есть ощущение, что мы правильно идем. Молодежь к этому готова, это мы уже увидели», — в приветственном слове заявил врио президента РТ Рустам Минниханов.

СПРАВКА:

В ряде стран термин «креативные индустрии» толкуется по разному. Так, в Испании в этот сегмент включают библиотеки, а Великобритания и Сингапур относят к «креативным» моду.

По классификации Calvert Forum креативными являются следующие отрасли:

  • Искусство и культура (включая фото, ремесла, библиотеки, музеи, фестивали, исполнительское искусство);
  • Дизайн (включая архитектуру, рекламу, моду, производство ювелирных изделий и дизайн среды);
  • Медиа и коммуникации (СМИ, издательское дело, ТВ и радио, фильмы);
  • Цифровые технологии (включая программирование, создание веб-сайтов, приложений).

Сам факт проведения подобного форума в Казани с участием руководства республики — показатель активного поиска новых точек развития экономики Татарстана. «Выбор Казани — не случаен», — заявила создатель фонда Calvert 22 Нонна Матеркова, он обусловлен передовой позицией республики. Подтверждением этих слов служит раздел, посвященный креативному кластеру в разработанной ранее «Стратегии-2030», а также присутствие в зале ИТ-Парка Казани глав крупных городов республики.

По словам одного из спикеров форума, декана факультета СПбГУ Алексея Кудрина, креативные индустрии при должной поддержке могут вносить до 8−12% в ВРП региона.

«Креативные индустрии в экономике Татарстана имеют 0,2−0,3% (в ВРП — ред.). Но развитие этой сферы продвигает все остальные индустрии. Возможно за пять-десять лет сделать прорыв», — объявил Кудрин.

СПРАВКА:

В Берлине (Германия) вклад креативных индустрий в экономику города составляет 16%. Этот сегмент предоставляет 186 тыс. рабочих мест (12% от трудоспособного населения). В Санкт-Петербурге креативные индустрии приносят 6% ВРП, обеспечивая рабочие места лишь для 2% населения. В Татарстане вклад «креативных» составляет 0,2%-0,3% (оценка ВШЭ). Креативный сегмент по оценке портала TatCenter.ru предоставляет рабочие места для 1%-1,5% трудоспособного населения республики.

Число музеев и галерей в сопоставимых по количеству жителей Берлине и Санкт-Петербурге отличается в разы: в столице Германии — 753 объекта, в северной столице России — 271 объект. В Татарстане по данным на 2013 год работало 94 государственных музея.

Креативный кластер Казани пока мал и легко умещается на одной карте, разработанной специалистами фонда Calvert 22 для форума. Карта находится на стадии наполнения. Пока наиболее полно представлены «культурные институты» (театры).

Креативным индустриям на форуме в Казани предлагались различные варианты — от развития городской среды (представленной на форуме советниками Минниханова Олесей Балтусовой и Натальей Фишман) до создания грантового фонда городских проектов (куратор — также Наталья Фишман). Фонд заработает летом 2015 года и будет выдавать «наногранты» от 6 тыс. рублей.

Впрочем, по словам Алексея Кудрина начало развитию креативного кластера в Татарстане положено:

«Первая цель уже достигнута — чтобы на креативные индустрии обратили внимание. Те, кто начнет работать в этой сфере (сейчас — ред.), получат дополнительные возможности».

Впрочем, пока о «дополнительных возможностях» детально говорили лишь на примере других стран. Так, в Барселоне (Испания), где в креативной индустрии занято более 180 тыс. человек, предпринимателям выдавали возобновляемые гранты в размере семи млн евро, а в Берлине художникам и галери
стам предоставляли помещения в аренду по льготной цене.

Однако преференции и льготы порой просто не работают, привел пример ректор Московской школы управления «Сколково» Андрей Шаронов. По его словам, когда мировые финансовые компании пытались переманить из Лондона во Франкфурт, представители банков ответили просто — «В Лондоне жить круче!». Рустам Минниханов ответил, что быстро стать крутыми не выйдет, но шаги в эту сторону Казань уже делает.

«Нам нужно изменить нашу ментальность, мозги поменять», — заявил Рустам Минниханов.

Руслан Серазетдинов

Фото: пресс-служба президента РТ, inKazan.ru

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.