Новости
20 Мая 2016, 16:00

KazanSummit-2016: «Татарстан свое получит. Мы никогда ничего просто так не делаем»

В основной день KazanSummit-2016 ключевая дискуссия развернулась вокруг целесообразности изменений законодательства РФ. На фоне обсуждений, как можно сделать российскую действительность привлекательной для исламских инвестиций, в стране уже начали появляться первые проекты. Заинтересованные регионы торопят федералов «ускорить работу» по внедрению исламского банкинга, подчеркивая, что в проекты вложено много сил, средств и времени.

«Партнерский банкинг будет развиваться на основе действующего законодательства РФ»

Деловым завтраком «Российская банковская система: как сделать ее комфортней для исламского бизнеса» открылся основной день форума KazanSummit-2016. Ключевой вывод утренней церемонии: для внедрения принципов исламского финансирования российское банковское законодательство кардинально можно и не менять, главное — заручиться поддержкой на федеральном уровне, которая позволит поэтапно создавать инфраструктуру и начать проводить сделки.

В приветственном слове президент Татарстана Рустам Минниханов заверил собравшихся, что республика, продвигая исламский банкинг в России, у всех «находит полную поддержку».

«Это и Госдума РФ, и Совет Федерации, и многие субъекты, и Центробанк, и МИД РФ и представительства многих стран, — перечислил глава РТ, добавив, что Татарстан и может, и готов стать площадкой по созданию комфортных условий для привлечение в страну исламских инвестиций.

Рустам Минниханов

Не использовать потенциал исламского мира — совершенно неправильно. Свыше 20 млн мусульман проживают в нашей стране — это не самые последние люди, не самые последние регионы. Этот фактор надо принять к сведению".

Сравнив казанский форум с Давосом, статс-секретарь — зампредседателя Банка России Александр Торшин засомневался было в точности названной о количестве мусульман в РФ цифре. «Я эту цифру — 20 млн мусульман в России — 20 лет назад слышал. Что, ничего не прибавилось? Думаю, прибавилось и как следует. По моим оценкам, 25−26 млн уж точно есть», — разбавил официоз Торшин. Однако оперативно вернулся к вопросу, как он сам выразился, «принимая во внимание важность темы».

Александр Торшин

Рассказав о профильной рабочей группе при ЦБ РФ, которая «работает интенсивно», Торшин напомнил о подписанной ранее «дорожной карте» по развитию в России исламского банкинга. План мероприятий рассчитан на два года, подразумевает он ряд пилотных проектов, которые уже начали реализовываться в Татарстане, а потом могут внедряться и в других регионах РФ.

«Что надо понять? Партнерский банкинг будет развиваться на основе действующего законодательства РФ. Плюс должна быть востребованность. Действующее законодательство вполне адекватно, давайте попробуем на его основе. Уже пошли законопроекты… Есть опасность, что мы отойдем от „дорожной карты“. Давайте будем все же на нее опираться», — подчеркнул Торшин, добавив при этом, что Центробанк «открыт для обсуждения любых инициатив».

Торшин подчеркнул, что команда Эльвиры Набиуллиной в вопросе внедрения принципов исламского финансирования на территории России «не спешит». «Поспешаем в разумных пределах», — пояснил он.

Смягчали риторику завтрака «мягкие» выступления восточных гостей. Так, эксперт Иламского Банка Развития IDB Хасиб Сиддики рассказал, что в некоторых европейских странах исламское финансирование поддерживается и без правки законов. «Смена банковского законодательства идет в ряде стран, а некоторые страны ничего не меняли, и там внедряется исламский банкинг. Все зависит от позиции властей, центробанков этих стран. Если есть принципиальное решение, то и процесс идет».

Поддержал мысль и руководитель аппарата Абу-Даби Исламский банк Саед Амир Захиди. «Базовый фундамент исламского банкинга един, с незначительными особенностями в разных странах. Исламский банкинг — это что-то новое относительно классической банковской системой, и он уже в чем-то конкурирует с классической банковской системой. Скорость происходящих в мире изменений может и не стремительная, но перемены есть. В этом вопросе очень важна правительственная поддержка. Должна развиваться инфраструктура, правовая среда, которая признает принципы шариата. Еще важно добиваться исполнения всех заключенных соглашений».

Юнус-Бек Евкуров

Между тем, глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров заявил, что работу над правовой основой внедрения исламского банкинга в России можно было бы и ускорить.

«Уже шесть лет этот вопрос у нас на слуху. Я понимаю, опять же со стороны крупных коммерческих банков это боязнь конкуренции. Это будет даже для не мусульман очень полезно. Исламский банкинг — это как продукция халяль. Ее ведь покупают не только мусульмане, но и люди, которые хотят быть уверены в качестве. И эта система позволит любому человеку, людям любой веры участвовать в процессе. Мы хотим участвовать в банковских операциях согласно своей вере, по шариату. Надо помочь огромному количеству мусульман России. Попросил бы все-таки ускорить процесс работы над правовой основой».

«Татарстан свое получит»

Завтрак плавно перетек в основное пленарное заседание дня, которое началось с молитвы. Ее прочитал председатель ДУМ РТ Камиль Самигуллин.

Камиль Самигуллин

«Татарстан в восьмой раз принимает представительный форум, который является ведущей площадкой по развитию экономического сотрудничества между Россией и мусульманскими государствами», — сказал президент РТ Рустам Минниханов, открывая пленарное заседание.

Он напомнил, что сектор исламского финансирования ежегодно показывает рост в 15−20\%, но в России инструменты партнерского банкинга еще отстают от общемировой практики, хотя интерес растет и появляются первые проекты. В Татарстане — это открывшийся в марте Центр партнерского банкинга.

Говорить о ценности форума гости продолжили и здесь. Гендиректор кабинета ОИС Юсеф Усаймин сказал, что KazanSummit способствует торговому обороту и улучшает климат. Эксперт Исламского банка развития IDB Хасиб Сиддики заявил, что чувствует себя польщенным тем, что может помочь и дать совет России и Татарстану в этом вопросе. Один из советов, кстати, — правильно понимать исламские финансы.

«Это средство, это способ. Мы хотим удовлетворить запросы людей по привлечению инвестиций и обеспечить возможность инвесторов из других стран вести торговлю. Исламские финансы могут быть важным инструментом для развития бизнеса», — сказал он.

Эксперт в области исламского банковского дела, советник по инвестициям Инесе Тенберга выделила несколько принципов партнерского банкинга, в их числе — устойчивость, модерация, самоконтроль, стремление к скромности, искренность, честность и уравнивающая справедливость.

Главными проблемами для развития исламского банкинга в России Рустам Минниханов назвал недостаточную осведомленность, отсутствие единого органа и стандартов оценки соответствия банковских продуктов и сделок, общую неразвитость рынка капитала и страхования, а также вопросы нормативного и законодательного характера.

В ходе дискуссии стало очевидно, что позиция Совета Федерации, которую высказал зампред Евгений Бушмин, несколько отличается от позиции ряда экспертов «оставить законодательство РФ, как оно есть». Бушмин заявил, что налоговое законодательство нужно менять, дабы не получилось двойного налогообложения.

«Нужно рассмотреть все принципы исламского банкинга и партнерских финансов с точки зрения налогового законодательства. Это нужно для того, чтобы создать более интересную с налоговой точки зрения сферу, куда можно приложить те возможности, которые исламский мир нам предлагает», — сказал он.

Пока власти и законотворцы «колдуют» над правовой основой, бизнес уже настроен на работу. Председатель Внешэкономбанка Сергей Горьков заявил, что настало время по привлечению средств, и уже в этом году возможны первые сделки с Исламским банком развития. Есть возможность и потенциал по привлечению исламских финансов. В первую очередь, с точки зрения инвестиций в инфраструктуру (оценка в несколько млрд долларов). Мы отрабатываем механизмы взаимодействия с рабочей группой в Центробанке и считаем, что можем выйти на первые сделки осенью, чтобы сформулировать пилотные проекты, пояснил Горьков.

«Мы сейчас стартуем практически с нуля. У нас нет законодательной базы, не готовы институты, не готовы сами клиенты, не готова система как таковая. Саммит важен потому, что он может сложить все пазлы в одну картину», — заявил он.

Назвать точные сроки, когда «картина» будет завершена, и какой она получится, эксперты пока затрудняются. Однако Рустам Минниханов на пресс-конференции по итогам пленарного заседания заявив, что республике потребовалось много времени, чтобы заострить внимание на необходимости развития исламского банкинга в России, подчеркнул, что «Татарстан свое получит».

«Мы никогда ничего просто так не делаем», — резюмировал президент РТ.

Пресс-конференция:

Экспертный круг
05 Ноября 2026, 01:33

Ольга Айдуганова: передать бизнес детям сложнее, чем его построить 1 часть

Почему смена поколений становится испытанием для семейных предприятий и какие изменения необходимы российскому законодательству.

Основателю предприятия обычно хватает сил, чтобы запустить производство, найти заказчиков и собрать команду. А вот на вопрос «что будет с делом, когда меня не станет или когда я захочу отойти?» многие не успевают ответить вовремя. В семье, где все работают вместе, разговор о наследстве — это одновременно разговор о власти, деньгах и справедливости. Поэтому его нередко откладывают до тех пор, пока обстоятельства не заставят начать.

Ольга Айдуганова, директор «Инженерно-производственного центра» в Бугульме, руководитель Комитета по развитию семейного предпринимательства ТПП РТ, в авторской колонке для TatCenter рассказывает о проблемах передачи семейного бизнеса следующему поколению и объясняет, почему считает необходимыми изменения в федеральном законодательстве.

«В семье, где все работают вместе, разговор о наследстве — это одновременно разговор о власти, деньгах и справедливости», — Ольга Айдуганова, директор «Инженерно-производственного центра» в Бугульме, руководитель Комитета по развитию семейного предпринимательства ТПП РТ.
Фото из личного архива Ольги Айдугановой

Как устроен семейный бизнес в России?

По оценкам Торгово-промышленной палаты РФ, семейные предприятия составляют 74% всех малых и средних предприятий России. Это значит, что речь идет о значительной части реальной экономики.

У такого бизнеса есть особенности, которые закон не учитывает. Роли в нем переплетены: один и тот же человек может быть отцом, главным инженером и владельцем контрольной доли. Доверие работает вместо регламентов, и пока все хорошо, это сильное преимущество. Решения принимаются быстро, люди отвечают за результат лично.

Но те же свойства становятся слабостью, когда меняется поколение. Регламентов нет, и спорные ситуации решать нечем. Доли распределяются по семейной логике, а не по управленческой. Наследник получает долю по закону, хотя к управлению может быть не готов ни по опыту, ни по желанию. Остальные участники, которые двадцать лет тянули дело, оказываются в одной компании с человеком, которого не выбирали.

Сегодня передача бизнеса внутри семьи регулируется общими нормами Гражданского кодекса и корпоративного права. Они написаны для любой коммерческой организации и не учитывают специфику семейных предприятий. Исходят они из того, что участников связывает только деловой интерес. В семейной компании это не так.

Татарстан сделал первый шаг, но его недостаточно

Республика Татарстан отнеслась к проблеме с особым вниманием. Поправка в закон РТ от 23 июля 2025 года № 52-ЗРТ закрепила понятие семейного предпринимательства. Это важно по двум причинам. Семейный бизнес получил официальный статус, а значит, меры поддержки можно адресовать именно ему. И государство показало, что видит эту категорию предпринимателей и считает ее значимой. Подобные нормы уже приняты в десятках регионов России, включая Московскую, Нижегородскую и Рязанскую области, а также Башкортостан.

Законы республики регулируют то, что относится к компетенции региона: субсидии, гранты, арендные и налоговые льготы. Но у региона есть граница. Гражданское и корпоративное право устанавливаются на федеральном уровне. Республика не вправе самостоятельно изменять гражданско-правовые и корпоративные механизмы, отнесенные к федеральному ведению.

В Государственную Думу внесен законопроект о поправках в закон № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства», который вводит понятие семейного предприятия. Он поддержан всеми фракциями и находится в работе. Я считаю это верным шагом. Но понятие в законе о поддержке МСП даёт основание для мер поддержки и не создает инструментов передачи бизнеса.

Международный опыт защиты семейных предприятий

Я проанализировала международный опыт регулирования передачи и управления семейным бизнесом: Германии, Франции, Великобритании, США, Сингапура, Нидерландов и Мальты. Эти юрисдикции используют широкий спектр инструментов, которые можно перенести в российское право.

Особый режим для семейных предприятий

Представьте типичную ситуацию: основатель компании умер, его долю унаследовал сын, который живет в другом городе и делом не интересуется. Другая часть принадлежит дочери, которая фактически руководит предприятием. В такой ситуации наследникам и компании приходится выбирать: либо выкупать долю сына, нередко за счет оборотных средств, либо оставлять его участником бизнеса. Оба варианта ослабляют предприятие, на котором работают люди.

Чтобы избежать подобных сценариев, мы считаем необходимым закрепить в Гражданском кодексе и Федеральном законе от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» диспозитивный режим для семейных предприятий. Его смысл в том, что закон не навязывает семье готовую модель, а дает возможность по своему выбору использовать дополнительные инструменты защиты бизнеса.

Тем, кто этого захочет, закон должен позволить закрепить в уставе:

усиленные ограничения на переход долей третьим лицам;

преимущественное право членов семьи на выкуп доли;

обязанность приобретения доли у наследников в случаях, прямо предусмотренных уставом.

Такой подход опирается на зарубежную практику. В Германии используется винкуляционная оговорка (Vinkulierungsklausel): продажа или передача доли в семейной компании возможна только с согласия остальных участников либо самой компании. Из этого правила нередко делают исключение для наследников и других членов семьи, чтобы бизнес не перешел к посторонним.

Практическое значение такого механизма подтверждает решение Земельного суда Хагена 2022 года. В корпоративном договоре семейного общества предусматривалось, что любая передача доли требует согласия всех участников; исключение допускалось только для наследников участников и подконтрольных им компаний. Когда один из участников попытался провести сделку с инвестором через промежуточную структуру, суд признал это недопустимым обходом винкуляционной оговорки: конструкция позволяла передать реальный контроль над семейной компанией внешнему инвестору.

В США аналогичную задачу решает «buy-sell agreement», соглашение о выкупе доли. Оно заранее определяет события, при которых доля подлежит продаже: смерть владельца, развод, инвалидность, увольнение, банкротство или намерение продать ее третьему лицу. В соглашении также фиксируются цена или формула оценки, срок оплаты и лицо, которое выкупает долю: сама компания, остальные участники либо и те и другие. Нередко выкуп финансируется за счет страхования жизни владельцев.

Смысл обоих подходов одинаков: правила выхода из бизнеса и передачи долей лучше определить заранее, пока в семье нет конфликта и предприятие сохраняет управляемость.

Заранее согласованная оценка и деньги для выкупа

Когда доля выкупается, спор почти всегда идет о цене. Закон оперирует «рыночной стоимостью», но это абстрактная категория, и разные оценщики могут назвать очень разные суммы. Если участники заранее, в спокойное время, согласуют формулу оценки доли, спорить в момент конфликта или утраты будет не о чем. Поэтому целесообразно дополнить Гражданский кодекс и закон об ООО нормами, которые разрешают использовать такую формулу в уставе и корпоративном договоре. Это снизит число споров при наследовании или выходе участника. Подход основан на практике Германии.

Однако это решение закрывает лишь часть проблемы. Остается вопрос: где взять деньги на выкуп? Предприятие, вложившее средства в оборудование и сырье, редко способно единовременно выплатить крупную сумму наследникам. Здесь полезен опыт Великобритании, где применяются взаимные опционы и страхование жизни. Обновленный механизм должен разрешить использовать страховые выплаты по договорам страхования ключевого участника для финансирования выкупа его доли. Тогда предприятию не придется изымать деньги из производства в самый тяжелый момент.

В Великобритании для этого используется «cross-option agreement». Это соглашение между акционерами компании, который определяет, как будут передаваться доли в бизнесе в случае смерти одного из них или его тяжелой болезни Каждый акционер предоставляет остальным опцион на покупку своей доли в случае смерти или утраты трудоспособности, а его наследники получают встречный опцион на продажу доли. До наступления события ни одна сторона не обязана совершить сделку, но после реализации опциона договор становится обязательным.

Параллельно оформляется страхование жизни ключевого участника. Страховая выплата направляется в доверительный фонд или оставшимся акционерам и используется именно для выкупа доли. В результате семья получает деньги, а компания и оставшиеся владельцы — контроль, не изымая средства из оборота.

В типовой британской модели компании с четырьмя равными владельцами и стоимостью £1 млн каждый акционер владеет долей на £250 тыс. Если один из них умирает, три оставшихся участника выкупают его долю, используя страховое покрытие. «Cross-option agreement» определяет процедуру продажи, а страхование — источник денег. Аналогичная конструкция применяется и в компаниях с двумя владельцами: страховой полис покрывает заранее согласованную стоимость доли, а опционное соглашение обеспечивает ее передачу пережившему партнеру.

Во второй части колонки — о том, как разделить права на управление семейной компанией, сохранить предприятие с помощью наследственных фондов и снизить издержки при передаче бизнеса следующему поколению.

Lorem ipsum dolor sit amet.