Новости
12 Мая 2015, 13:00

Кабмин сработал «в плюс»

Синхронный рост зарплаты Минниханова и Халикова, богатство Равиля Зарипова и жены Рафиса Хабибуллина, шестикратный рост зарплаты Сергея Иванова и снижение дохода у министра культуры на четверть — обзор доходов членов правительства Татарстана в материале портала TatCenter.ru.

Врио президента РТ Рустам Минниханов нарастил свою зарплату на миллион — в 2014 году он заработал 11,8 млн рублей.

Продав Range Rover, Минниханов больше не имеет ни земли, ни автомобилей в собственности. В пользовании у врио главы Татарстана находится жилой дом на 263 кв.м. Зато за последний год он начал пользоваться двумя земельными участками общей площадью почти 2,2 тыс. кв. м, гостевым домом и квартирой. Они принадлежат его супруге Гульсине Миннихановой.

Владелица Luciano Beauty Studio в 2014 году заработала 8,2 млн рублей — в 1,5 раза больше, чем в 2013 году. Также она унаследовала квартиру и две парковки в ОАЭ.

Синхронно с Миннихановым, на те же 8%, выросли доходы и у премьер-министра РТ Ильдара Халикова. В 2014 году он заработал 4,8 млн рублей.

Супруга главы республиканского правительства заработала 3,4 млн — в восемь раз меньше, чем годом ранее, хотя тогда в декларации указывалось, что доход был сформирован с учетом продажи имущества. В этом году у пары всё осталось на своих местах — квартира площадью 267 кв. м и две парковки. А вот у их несовершеннолетнего сына доход упал: в 2013 Халиков-младший заработал 223 рубля, в прошлом — лишь 74 рубля.

У первого зама Халикова — Алексея Песошина — зарплата также выросла. Причем в 2013 году он заработал 4,3 млн рублей с учетом продажи имущества, в 2014 — уже 5,1, без каких-либо пояснений. Правда, из декларации исчез Touаreg. Зато лодка «Стингрей» осталась на месте. Нет у Песошина ни земли, не квартир, ни домов — все они записаны на жену.

Руководитель аппарата Кабмина РТ Шамиль Гафаров заработал столько, сколько Алексей Песошин в прошлом году. Кроме того, деньги в семью приносит не только его жена (607 тыс. рублей), но и дети — сын заработал 123 рубля, а дочь — 39 тыс. рублей. Интересно, что земельный участок Гафарова «вырос» по площади на пять квадратов до 1202 кв.м.

Василь Шайхразиев, который в прошлом году сменил кресло мэра Набережных Челнов на должность вице-премьера, увеличил доход почти в три раза — с 3,4 млн до 9,8 млн рублей. Это вдвое больше, чем у мэра Казани Ильсура Метшина (4,6 млн рублей).

Раньше мэров роднило то, что их супруги зарабатывают значительно больше: в 2013 году Шайхразиева заработала 12,8 млн, а доход Метшиной в 2014 году и вовсе составил 86,4 млн рублей. Сейчас супруга экс-мэра Челнов заработала чуть больше двух миллионов рублей.

Зато и Шайхразиева, и Метшина объединяет любовь к раритетным автомобилям — у мэра Казани в собственности есть ВАЗ 21 011, ГАЗ 69, М 21 и ГАЗ 24, у вице-премьера — ГАЗ-67.

Самым богатым министром республики по итогам 2014 года стал глава минпромторга Равиль Зарипов — он получил почти три президентские зарплаты. Причем именно в 2014 году его доход резко вырос — годом ранее Зарипов заработал всего 9,4 млн, и то с учетом продажи имущества. Впрочем, и в 2012, и в 2011 году министр что-то продавал — то акции, то автомобили.

Больше Рустама Минниханова в 2014 году заработали два министра — Зарипов и глава минсвязи Роман Шайхутдинов. Доход последнего в 2014 году составил 21,3 млн рублей с учетом продажи имущества. Кроме того, министра, вероятно, можно поздравить с новосельем — раньше в семейной декларации указывалась квартира площадью 160 кв.м., а теперь 210 кв.м. Не стоит забывать, что у министра большая семья — Шайхутдинов воспитывает троих детей. Впрочем, живут ли они в этой квартире или в каком-нибудь из трех задекларированных домов общей площадью 510 кв. м, неизвестно.

Остались в собственности Шайхутдинова и все транспортные средства — Mercedes-Benz G500, мотоцикл Suzuki VZR 1800, лодка «Глэдиус 470», снегоход Yamaha RS10SUV и квадроцикл CAN AM. А вот кладовку на 4,6 кв.м. в декларации переименовали в «нежилое помещение».

Далее в списке богачей Кабмина РТ следует председатель госкомитета по туризму Сергей Иванов. В 2014 году его доход вырос сразу в шесть раз — с одного миллиона до 6,3. При этом «главный по туризму» успел обновить машину себе и супруге. А из деклараций пропали пара нежилых помещений. Сергей Иванов, между прочим, заработал больше, чем главы республиканских минтруда и минтранспорта вместе взятые.

Таким образом, Иванов увеличил свой доход в 6,5 раза, Шайхутдинов — 4,5 раза, Зарипов — в 3,5 раза, Шайхразиев — в 2,8 раза.

Также двукратный рост дохода показал министр здравоохранения РТ Адель Вафин до 4,1 млн рублей. При этом у его супруги доходы, напротив, упали в два раза — с 10 до 4,6 млн рублей. Также супруга министра сменила Touareg на Ауди А6.

В ТОП-10 самых богатых представителей Кабмина РТ также попали министр лесного хозяйства Алмас Назиров и глава минспорта Владимир Леонов. Первый в 2014 году заработал 6,3 млн рублей, второй — на 500 тыс. рублей меньше.

Весь Кабмин в купе с Рустамом Миннихановым, Ильдаром Халиковым и бизнес-омбсудсменом РТ Тимуром Нагумановым заработал 173 млн рублей. Половина этой суммы приходится на первую семерку чиновников — Зарипова, Шайхутдинова, Минниханова, Шайхразиева, Иванова и Назирова.

Меньше других в 2014 году заработал новоиспеченный глава ТАТМЕДИА Айрат Зарипов. Его доход составил скромные 873 тыс. рублей, причем с переходом с должности руководителя Роскомнадзора по РТ зарплата выросла не сильно — на четыре тысячи рублей.

Также около миллиона в год получают начальник управления по охране животного мира Федор Батков и руководитель агентства инвестиционного развития РТ Талия Миннулина — её зарплата в 452 тыс. раз меньше привлеченных инвестиций в республику.

По сравнению с 2013 годом, на четверть упала зарплата у главы минкульта РТ Айрата Сибагатуллина — он «недополучил» 884 тыс. рублей. Несмотря на повышение, чуть меньше стал зарабатывать глава минэкономики РТ Артем Здунов.

Самой богатой семьей, несмотря на то, что сам министр получил 4,2 млн рублей, оказалась чета главы республиканского МЧС Рафиса Хабибуллина. Его супруга в прошлом году заработала больше, чем самый богатый министр РТ Равиль Зарипов — 38,5 млн рублей. Также больше самих членов правительства получают супруги Эльмиры Зариповой, Айрата Зарипова, Аделя Вафина и Ольги Редько.

Доходы членов Кабмина РТ, 2014 год

Илья Иванов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.