Кафиль Фахразеевич, что побудило Вас обратиться к вопросам топонимики и как возникла мысль написать книгу об улицах Казани?

— Написание этой книги во многом определил мой интерес к истории вообще и краеведению в частности. Страницы моей биографии тесно связаны с разными уголками России, где мне приходилось учиться или работать.

В 1972 году я закончил Харьковский юридический институт и получил направление в Сармановский район ТАССР. А несколько позже, в 1973 году, переехал в столицу республики. Поскольку Казань была для меня совершенно новым городом, то я стал интересоваться ее историей как человек, который испытывает потребность быть сопричастным той национальной культуре и особенностям быта, которыми был пропитан город с многовековой историей.

Отмечу, что, где бы я ни жил: в Удмуртии, на Украине, на Кавказе, — я всегда старался изучить историю этого края. Так, пребывая в 2-годичной командировке в Грозном, я детально изучил историю вайнахов (общее название чеченцев и ингушей).

Что касается Казани, то предпосылкой для изучения истории улиц города стало одно сложное уголовное дело (1976г.), которое дали мне в производство в отношении обменного бюро горисполкома. В деле фигурировали около 1,5 тыс. свидетелей. Направляя повестки по тому или иному адресу, следственная группа столкнулась с рядом трудностей. Например, пишем: ул. Березовая, д. № N, а с почтового отделения нам приходит извещение, что такого дома на ул. Березовой нет. А человек прописан точно по этому адресу. Выясняется, что ул. Березовая есть в Кировском районе и в Дербышках. И таких одноименных улиц оказалось множество. А в работе следователя важна точность. Так возник интерес сначала к названиям улиц и несколько позже — к истории их появления и наименования.

Надо сказать, что до сих пор этот вопрос является недостаточно исследованным. Есть только интересные журнальные публикации у Н. Агафонова — дореволюционного казанского историка (несколько из них — о происхождении улиц), в 70-х гг. вышла книга В. Белокопытова и Н. Шевченко «Их именами названы улицы Казани», где исторический аспект практически не затронут, а комплексного исследования, комплексного справочника в настоящее время нет.

Любой коллекционер, любой исследователь знает, что стоит только заняться какой-то проблемой, возникает ощущение, что информации недостаточно, но потом она идет непрерывным потоком. Так, постепенно, привлекая разные источники, я собрал интересный материал, который растасовал по «уголкам» в алфавитном порядке. Примечательная деталь: больше всего материала об улицах накопилось в «уголке» под буквой «К».

Однажды, в середине 90-х гг., в непринужденной беседе с Юрием Балашовым, редактором журнала «Казань», я рассказал о своих изысканиях и показал папки с материалом. Подборка ему показалась очень интересной, и он предложил систематизировать этот материал и выпустить книгу. Я усомнился в возможности ее издания, но он ответил: «Главное — напиши, а журнал „Казань“ издаст».

За месяц своего отпуска я набрал текст книги на компьютере, сам подобрал старые дореволюционные открытки, которые также коллекционировал, и издательство «Казань» выпустило в 1996 году книгу «Где эта улица, где этот дом?». Эта работа вызвала неоднозначную реакцию со стороны читателей. Кто-то был очень благодарен, а кто-то пытался найти неточности в подаче информации, говоря об изменении троллейбусных маршрутов. Понятно, что жизнь города меняется, меняется транспортная схема, но цель написания книги другая.

А какой был самый теплый отзыв о Вашей книге?

— Думаю, что самый интересный отзыв я получил от директора типографии, в которой была отпечатана книга. Помню, как он позвонил мне (тогда я занимал должность зампрокурора республики) и спросил:

— Это Ваша книга?

— Моя, — ответил я.

— Вы не могли бы забрать весь тираж и хранить в другом месте, — попросил он.

— В каком смысле? Я к тиражу не имею никакого отношения. Вот мне по закону положено 20 экземпляров, я ими и распоряжаюсь. А что такое?

— В нашей типографии склад заполнен до отказа, и мы весь тираж выложили в коридоре, а потом заметили, что ваши книги воруют.

Вот большей благодарности мне и не нужно: если берут, значит, есть интерес, и труд не был напрасным. А вообще, мне приятно, что сегодня этой книгой активно пользуются школьники и студенты для написания сочинений, рефератов на темы по истории родного края, города.

Как казанские ученые-топонимики отнеслись к Вашим «независимым» исследованиям?

— В 1996 году я участвовал в заседании республиканской топонимической комиссии на том основании, что я написал эту книгу. И один профессор выразил свое недовольство тем, что сейчас по вопросам топонимики появляются статьи и даже книги людей, которые далеки от этих проблем, и что изучение этого вопроса — прерогатива ученых. Но тогда я задал ему вопрос: «Скажите, пожалуйста, кто такой Владимир Даль?». Он, естественно, ответил, что В. Даль — создатель словаря великорусского языка. «А кто его сейчас помнит как врача? А Милий Балакирев? Композитор? А кто помнит, что он был химиком?

Вот, может, и меня спустя годы вспомнят не как прокурора, а как топонимика. Кроме того, если наука замыкается только в своей среде и никого к себе не подпускает, она вымирает. Надо, чтобы было место и верным, и неверным мнениям, пусть они вызывают споры, и таким образом наука будет двигаться вперед. Ведь такая работа была проведена впервые".

Позже я предложил этому профессору под его научной редакцией выпустить второе издание книги, но прошло более 10 лет, и пришлось этим заниматься самому.

Кстати, топонимическая комиссия подготовила Положение о порядке наименования и переименования географических объектов РТ, которое было утверждено Кабинетом Министров РТ. Этот документ впервые навел порядок в наименовании географических объектов. Главное в нем было то, что комиссия определила невозможность перевода имен собственных на другой язык. Если, например, мы говорим «Тар Урам», то и по-русски должно звучать так же, а не «улица Узкая». Другой важный момент состоял в том, что улицам должны присваиваться имена уже ушедших из жизни выдающихся людей.

В преддверии 1000-летия города был определен реестр тех улиц, которые можно переименовать безболезненно. Но среди них были улицы, которые я предпочел бы не трогать. Например, ул. Таш Аяк сохранила свое название с ханских времен, так же, как и Ярмарочная площадь (сейчас площадь Тысячелетия), где издревле проводились традиционные весенние ярмарки, а взимаемую с купцов базарную пошлину складывали в большую каменную чашу (таш аяк), установленную в центре площади.

Правда, история распорядилась иначе, хотя сохранение площади с историческим именем Ярмарочная, не бросило бы тени на проводимые на ней торжества 1000-летнего города.

А как Вы относитесь к революционному следу в наименовании улиц Казани?

— Профессия юриста, прокурора приучила меня к разумному консерватизму. С историей надо обращаться уважительно. Конечно, это не значит, что те имена, которые были присвоены улицам ради сиюминутных политических амбиций, должны быть обязательно сохранены. Из них можно сохранить имена людей, жизнь которых была связана с Казанью.

Например, ул. Тихомирнова названа в честь человека, который незаслуженно остается в тени. Вроде революционер, друг В. Молотова, но первый номер газеты «Правда» в 1912 году вышел на деньги Виктора Тихомирнова. Это была известная купеческая династия. Те средства, которые ему завещал отец, он вложил в партийную деятельность. Или ул. Кирова: жизнь Сергея Кострикова (Кирова) тесно связана с Казанью.

Обратный пример — ул. Эсперанто, получившая свое название в конце 20-х гг. от пролетарского языка международного общения. Потом, по решению Сталина, язык был запрещен, и улицу, как и часть других с «политически неблагонадежными» названиями, переименовали более «надежно» в честь партийного функционера Жданова, хотя к Казани он не имел никакого отношения (в конце 80-х гг. горисполком вернул ей прежнее название). А историческое название этой улицы — Соколиная: еще во времена Ивана Грозного здесь жили ловчие соколов. Эта соколиная слобода славилась и в эпоху Бориса Годунова, который был страстным любителем соколиной охоты.

Достаточно ли пристрастно в нашем городе и власти, и сами горожане относятся к сохранению культурного наследия?

— К величайшему моему сожалению, в Казани отношение к историческим памятникам оставляет желать лучшего. Фактов разрушения, повреждения и уничтожения объектов культурного наследия на сегодняшний день накопилось немало.

Например, на ул. Маяковского был дом, в котором останавливался Володя Ульянов, который сделали библиотекой, а чтобы этот дом сохранить, то слева и справа от него сохранили дома сообразно его архитектурному стилю. Но, что самое интересное, это место пережило не одну попытку поджога. Несмотря на мои предупреждения более тщательно охранять этот дом, его все-таки сожгли. Сожгли и Дворец культуры им. 10-летия Октября. Это здание
было построено в конце 20-х гг. в эпоху конструктивизма. У нас в Казани таких домов — единицы (например, Дом печати на ул. Баумана).

2 года назад по моей инициативе была проведена коллегия Министерства культуры совместно с Прокуратурой РТ по поводу сохранности старых исторических зданий Казани. Нас пытаются убедить, что дома не могут стоять столетиями, но обратите внимание на отношение к ним европейцев: идешь по узким улочкам красивейших городов Европы, и стоят дома со стенами 500−600-летней давности, отреставрированные, чистые. Возможно, изменилась их внутренняя составляющая, а снаружи остались дух и вековая история города. Если сносить эти уже немногочисленные памятники казанского зодчества, то окончательно разорвется связь времен, уйдет неповторимый дух старого города — города-легенды, где уникальным образом пересекаются культурные традиции Востока и Запада.

Сейчас идет массированное наступление на Старо-татарскую слободу, где жил цвет татарской городской интеллигенции. Улица Вишневского исчезла полностью: в свое время она называлась Академическая. Здесь в 2-этажных деревянных домах жила казанская профессура, академики. Там, где сейчас находится Министерство финансов, раньше стояла усадьба Гавриила Солнцева, который был ректором Казанского университета, а затем 20 лет состоял в должности прокурора Казанской губернии. Это был один из умнейших юристов того времени. Улицы Подлужная, Тельмана, Космодемьянская сплошь были застроены дворянскими домами.

История — это самая дорогая вещь, которую при утрате невозможно восстановить. Так что вопрос сохранения архитектурного наследия — один из существенных вопросов защиты духа, памяти, культуры нашего 1000-летнего города.