15 декабря 2016 года ЦБ ввел временную администрацию и мораторий на удовлетворение требований кредиторов в одном из крупнейших банков Татарстана — Татфондбанке. По величине активов на 1 февраля 2017 года ТФБ занимал 42-е место в банковской системе РФ. Этот день принято считать началом масштабного банковского кризиса в республике, отголоски которого и по сей день ощущают кредиторы и система в целом.

Аналогично ТФБ ситуация в декабре прошлого года развивалась и в другом банке группы Мусина — заморозка обслуживания, ограничения на снятие наличных, а затем — с 23 декабря мораторий на удовлетворение требований кредиторов был введен уже в ИнтехБанке.

За месяц до 15 декабря — 3 ноября 2016 года из-за утраты собственных средств ЦБ отозвал лицензию у челнинского банка «Камский горизонт». В банке вскрылись забалансовые счета — у вкладчиков деньги брали, но в официальном балансе не отражали.

После того, как без лицензии 3 марта этого года остались ТФБ и ИнтехБанк, регулятор вывел с рынка казанские Анкор банк, Татагропромбанк, банк «Спурт».

Еще один игрок — Тимер банк с 20 февраля этого года находится под контролем временной администрации ЦБ. Сейчас его готовят для нового инвестора — на повторное оздоровление «железного» может понадобиться не менее 13 млрд рублей. Позже сегодня стало известно, что оздоровлением Тимер банка займется Банк «Российская финансовая корпорация».

Фото "Казанский репортер"

Экс-предправления ТФБ, депутата Госсовета РТ Роберта Мусина задержали 3 марта. Виновным он себя не считал, а на суде заявил, что не скрывался от следствия и все время «вел работу для того, чтобы можно было поправить положение банка».

Уголовное дело в отношении опального банкира объединено в одно производство, это более 20 эпизодов. Ущерб, по данным СКР, превышает 50 млрд рублей.

Предварительное следствие по делу Мусина близится к завершению, в ближайшее время ему планируется предъявить обвинение в окончательной редакции. Новый год банкир встретит в СИЗО — его арест продлен до 16 февраля.

К годовщине краха Татфондбанка

Фото пресс-службы президента РТ

Банковский кризис в Татарстане спровоцировал череду кадровых перестановок. Впрочем, ключевые фигуры заняли иные посты в республиканских структурах.

Халиков Ильдар Шафкатович

Председатель Татарстанского регионального отделения "Ассоциация юристов России"

Экс-премьер Ильдар Халиков, входивший в совет директоров ТФБ, 3 апреля написал заявление об увольнении по собственному желанию в связи с переходом на другую работу. А уже с 4 апреля он занял пост гендиректора УК «Татэнерго».

Шагиахметов Мидхат Рафкатович

Заместитель премьер-министра РТ - министр экономики РТ

Чуть ранее, 30 марта в отставку ушел замначальника Волго-Вятского ГУ Банка России, глава Нацбанка РТ Мидхат Шагиахметов. Камбэк Шагиахметова произошел уже в сентябре — его назначили на пост председателя ЦИК РТ.

До окончания истории с выплатами кредиторам лопнувших татарстанских банков еще далеко.

До 2 февраля 2018 года продлятся выплаты кредиторам «Камского горизонта». На начало октября предъявлены требования 218 заявителей на общую сумму 554 млн рублей, в реестр включены требования 110 кредиторов на 377,5 млн рублей.

До 14 февраля идут выплаты кредиторам первой очереди Татагропромбанка. Предъявлены требования 133 заявителей на общую сумму 1,77 млрд рублей. В реестр включены требования 124 кредиторов на 1,75 млрд рублей.

До 28 февраля идут расчеты с кредиторами первой очереди Анкор банка. По состоянию на 1 ноября конкурсному управляющему предъявлены требования 805 заявителей на общую сумму 6,887 млрд рублей. Включены в реестр требования 740 кредиторов на общую сумму 5,6 млрд рублей.

Первое собрание кредиторов Спурт банка пройдет 19 декабря. На начало ноября конкурсному управляющему предъявили требования 1 595 заявителей на общую сумму 2,7 млрд рублей. В первую очередь с требованиями в 845 млн вошли 1 282 кредитора.

Кредиторы ТФБ и ИнтехБанка пытаются вернуть деньги через суды и путем переуступки прав требований республиканскому фонду поддержки. В РФП они подали 600 заявлений на выплату 80,3 млн рублей. Первый этап поддержки завершится 1 мая 2018 года, заявления на выплаты могут подать юрлица, включенные в третью очередь, если объем требований составил не более 300 тыс. рублей.

Ксения Долгова

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.