Новости
09 Сентября 2015, 16:00

ГТО в Татарстане: «Просто, молодежь ленивая стала!»

Комитет Госсовета РТ по социальной политике обсудил готовность населения Татарстана к сдаче норм ГТО. Оказалось, что школьникам, порой, не хватает спортивных площадок, а родителям — желания, чтобы их дети развивали физические способности. О проблемах внедрения комплекса в республике — репортаж портала TatCenter.ru.

Комплекс «Готов к труду и обороне» был введен указом президента РФ с 1 сентября прошлого года, а уже через три месяца заканчивается реализация в стране его первого этапа.

Пока что в школах Татарстана идет апробация комплекса ГТО, но со следующего года физкультурой должны заняться все школы и все слои населения.

Открыл заседание замглавы минспорта РТ Алмаз Мингулов. Прошлый год, по его словам, был посвящен техническому тестированию, встречам с ветеранами спорта и популяризации ГТО. Отдельное внимание он посвятил центрам тестирования, коих в республике насчитывается 50 штук, а общее количество мест тестирования — 396 спортобъектов. При этом из 50 центров из федерального бюджета финансируются только шесть.

В целом, за прошедший год в Татарстане прошло три сессии по сдаче ГТО — осенняя, зимняя и весенняя. Нормативы сдавал каждый пятый ученик республики — каждый, кто был допущен по состоянию здоровья.

Лучшие результаты по доле сдававших комплекс и доле получивших золотые значки показали Актанышский, Бавлинский, Дрожжановский, Рыбно-Слободский, Мамадышский, Сармановский, Зеленодольский, Чистопольский и Буинский районы республики, а также Набережные Челны. Хуже всего работа по комплексу ГТО поставлена в Новошешминском, Менделеевском и Арском районах.

После докладов депутаты перешли к обсуждению деталей апробации ГТО в Татарстане.

Так, депутат Ольга Павлова попросила не сводить сдачу нормативов только к рамкам детских фестивалей и посетовала на путаницу при присвоении значков и спортивных разрядов — учитель физкультуры таких полномочий не имеет.

«На сегодня никто не знает, кто принимает комплекс, как он принимается, никаких соревнований нет. Идет прямое противоречие с основным приказом министра. Не понятно, как присваиваются разряды. Да, определен региональный оператор, но нет никакого финансирования — нужно закупать книги, значки, платить судьям», — заявила Павлова.

Эмоциональным было и выступление единоросса Халила Гиниятова.

«Как сдать ГТО, если нет элементарной материальной базы, — посетовал депутат. — Где пробежать 400 метров? А плавание, стрельба… Сколько школ не имеют спортивных площадок?«

Поддержал дискуссию и депутат от фракции ЛДПР Руслан Юсупов, который рассказал о закрытых по несколько лет спортзалах в казанских школах.

На реплики депутатов ответили не только приглашенные чиновники минобразования, но председатель комитета Светлана Захарова — «спортивные площадки строятся», — заявили они.

«В каждом муниципалитете есть спортивный комплекс, бассейн. Конечно, должны быть беговые дорожки, зоны для подтягивания, но мы строим универсальные спортплощадки, центры тестирования опираются на них», — пояснил Алмаз Мингулов.

Между тем, депутаты отмечают, что спортивная подготовка школьников падает и из-за требований родителей.

«Уберите танцы, поставьте китайский язык, — говорит о просьбах родителей Светлана Захарова. – Ожирение растет у детей, нужно работать с родителями, особенно в начальной школе. Сегодня чаще родители работают над умственными, а не физическими способностями своих детей».

С тем, что условия для занятий спортом в республике созданы, согласна и Татьяна Воропаева. «Просто молодежь ленивая стала», — объясняет депутат невысокую активность татарстанцев.

«Сама система ГТО существовала с 1931 года. Для чего она была введена-то? Для повышения уровня физического воспитания и мобильной готовности населения. Вот о чем мы должны говорить. Обстановка ведь далеко непростая, в целом, в стране… Этому надо придать очень серьезное отношение», — считает она.

Подискутировав еще немного, комитет принял постановление, в котором минобразования РТ совместно с муниципалитетами предложено «предусмотреть комплекс мероприятий, направленных на выполнение недельного режима двигательной активности» школьников.

Кроме того, муниципалитетам рекомендовано «обратить особое внимание на двигательный режим активности населения», предусмотреть комплекс массовых спортивно-оздоровительных мероприятий, направленных на подготовку граждан к сдаче норм ГТО и проработать вопрос регистрации татарстанцев на сайте комплекса ГТО.

Илья Иванов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.