Председатель комиссии по финансовой безопасности ТПП РФ Тимур Аитов разбирает последствия трех ударов по дата-центрам «Яндекса», объясняет, почему указ № 604 не устанавливает четких критериев оценки эффективности защиты инфраструктуры и какие риски это создает для Татарстана.

«Если нельзя защитить один гигантский ЦОД, нужно сделать так, чтобы потеря одной площадки не была катастрофой», — Тимур Аитов, председатель комиссии по финансовой безопасности ТПП РФ.

фото: asros.ru

«Три удара за четыре дня. Это впервые». Кто должен был озаботиться заранее и почему не сделал?

Три удара за четыре дня. Такое произошло впервые. Парадокс в том, что били не по военным объектам, а по гражданской инфраструктуре, от которой зависит платежная система страны. Сасово — совсем не случайный объект. По данным на момент запуска ЦОД в 2014 году, его стоимость составляла более шести миллиардов рублей, мощность — 12 МВт. Внутри находились два из трех суперкомпьютеров «Яндекса». После удара произошла полная остановка. На следующее утро удар пришелся по Калуге, затем по Владимиру.

Озаботиться заранее должны были по крайней мере три группы: операторы, регулятор и отраслевые заказчики. Не озаботился никто. Более того, до 2022 года сама постановка вопроса казалась абстрактной и малореальной.

«Экономика победила безопасность». Почему мы строим там, где дешевле, а не там, где надежнее?

То, что наземный ЦОД уязвим по определению, не открытие. Финны поняли это еще во время холодной войны. Их критически важные дата-центры уже тогда разместили в скальных породах с расчетом на ядерный удар. Китайцы сегодня строят распределенные ЦОДы в пустынях. Мы же строим ЦОДы в чистом поле, потому что так дешевле, быстрее и логистически удобнее. Экономика в стране давно победила безопасность. Но все это просуществовало ровно до тех пор, пока безопасность не легла в основу всей экономики. Проблема не только в том, что кто-то конкретный чего-то не сделал. Сама модель отрасли этого не предполагала.

«Татарстан цифровизирован и потому уязвим». Чем и как удары по московским ЦОД отзовутся в Казани?

Татарстан — один из самых цифровизированных регионов страны. И одновременно один из самых зависимых от внешней инфраструктуры. Это не парадокс, а две стороны одной медали. Критическая ИТ-инфраструктура многих предприятий и банков Татарстана находится за пределами республики. По оценкам экспертов, значительная часть облачных платформ, сервисов электронной отчетности, корпоративных мессенджеров, систем документооборота и логистики размещена во внешних контурах.

Из-за такой централизации сбой в условном московском ЦОД парализует в Казани не только платежи. Замирает отчетность, встают склады и останавливается транспорт.

Татарстан приложил огромные усилия для развития собственной ИТ-отрасли. Однако республика все равно остается заложником внешних систем. И это не ошибка региона, а следствие того, как десятилетиями строился российский ИТ-рынок. Быстро, дешево, централизованно. До недавнего времени считалось, что основные риски сосредоточены в Московском регионе. Но атаки на Сасово, Калугу и Владимир показали, что «безопасных зон» больше нет. Сейчас вопрос не в том, долетит ли угроза до Татарстана. Вопрос в том, что республика успеет предпринять до этого момента.

«Механизм без метрики». Что не так с указом № 604?

Августовский указ № 604 дает пять оснований для введения временного управления объектами инфраструктуры. Они охватывают случаи от несвоевременного принятия мер безопасности и нарушения регламентов до неэффективной защиты от БПЛА. Но дьявол, как всегда, в деталях. Что именно считать «неэффективностью мероприятий»? Где четкие критерии и кто их измеряет? Точные ответы отсутствуют, и так по каждому пункту.

В комиссии по финансовой безопасности ТПП РФ с подобной проблемой сталкиваются постоянно. Приходят банки или операторы связи и рапортуют, что с точки зрения регуляторных требований у них все идеально. Вот только облако внешнее. Формально все чисто, а фактически уязвимо. Популярная двухконтурная архитектура (собственный ЦОД плюс внешнее облако) на практике оказалась легко проницаемой. Главный риск здесь не в том, что сам указ плох. Проблема в другом. Без внятных критериев оценки он превращается в инструмент, который каждый волен трактовать по-своему.

фото: It-park

«Платить придется всем нам». Кто на самом деле финансирует безопасность ЦОД?

Формально ответ есть в самом указе. Финансирование осуществляется за счет доходов от использования имущества. То есть государство перекладывает расходы на безопасность на владельцев ЦОД. Бюджетных денег не предусмотрено.

Но есть нюансы. Во-первых, косвенно платит бюджет. Уже предлагаются меры господдержки, включая субсидирование кредитов, возмещение части CAPEX, пониженные страховые взносы и ускоренную амортизацию. Это либо прямые бюджетные деньги, либо выпадающие доходы казны.

Во-вторых, платит и потребитель. Расходы на модернизацию приведут к росту стоимости услуг ЦОД. Банки, госорганы и операторы связи переложат эти расходы на граждан.

Здесь важно понимать, что один день простоя крупного ЦОД не абстрактная угроза, а миллионные и миллиардные убытки, которые складываются из вполне реальных ежедневных счетов клиентов.

«Мы строим крепостные стены, когда неприятель уже научился их облетать». Чем опасна ракета «Фламинго»?

«Фламинго» FP-5 — украинская крылатая ракета. Ее дальность достигает 3000 км, скорость — 950 км/ч. Она оснащена мощной боевой частью и летит на предельно малых высотах, огибая рельеф.

Против нее та защита от дронов, о которой мы говорим, не сработает. Сети и экраны создавались для «мягкого гашения» легкого БПЛА. Тяжелая боевая часть на скорости 900 км/ч снесет любую сетку и сдетонирует уже за ней. РЭБ малоэффективна, поскольку «Фламинго» летит на низкой высоте с использованием инерциальной системы навигации и коррекции по рельефу. Подавить GPS можно. Но инерциальная система выведет ее к цели и без спутника.

И здесь важно разделять эшелоны защиты. Защита от дронов представляет собой дешевый первый эшелон. Он не заменяет защиту от ракет, но сам дрон может вывести из строя то же оборудование, что и ракета, только дешевле. Архитектура, устойчивая к ракетному удару, как правило, автоматически устойчива и к дронам. Но это второй, дорогой эшелон. И платить за него, судя по указу, опять придется бизнесу, а значит, и нам через тарифы.

«Ничего надежнее стен, решеток и сеток пока не придумано». Что реально работает в защите?

В физической защите от дронов самые надежные средства — пассивные барьеры. Руководитель департамента безопасности Сбербанка Дмитрий Сафронов на выставке Securika Moscow 2026 прямо заявил, что «ничего надежнее стен, решеток и сеток пока не придумано». Применяются защитно-улавливающие сети, тросово-сетчатые экраны из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, защитные конструкции для систем охлаждения, укрепление остекления пленкой по ГОСТ, монолитные конструкции для инженерных узлов, изогнутые вентиляционные шахты-лабиринты.

Активная оборона включает РЭБ, системы радиоразведки и подавления навигации GPS/ГЛОНАСС, лазерные системы и системы автонаведения для стрелкового оружия. Но современные дроны, использующие инерциальные системы навигации и функции ИИ, устойчивы к РЭБ. Для защиты от них нужны оптика, радиолокация и физические меры.

«Потеря одной площадки не должна стать катастрофой». Какая архитектура ЦОД нужна сегодня?

Если нельзя защитить один гигантский ЦОД, нужно сделать так, чтобы потеря одной площадки не была катастрофой. Отраслевые эксперты предлагают распределенную архитектуру с большим количеством независимых площадок, значительно удаленных друг от друга, и автоматическим перераспределением нагрузки. Плюс правило 3−2-1. Минимум три копии данных на двух разных носителях, одна из которых хранится за периметром.

Но распределение спасает от потери одной площадки и не спасает от потери данных внутри нее. Если ЦОД уничтожен, а последняя реплика ушла час назад, то потерян час транзакций. Заглубление и пассивные барьеры дают необходимое время на эвакуацию, переключение и завершение репликации. Физическая защита не заменяет распределение. Это его важное условие. Поэтому вопрос не в выборе одного из двух подходов, а в том, в какой пропорции их сочетать.

«Это начало новой реальности». Почему цена промедления измеряется миллиардами?

Главная проблема все же не в технологиях и не в деньгах. Главная проблема заключается в отсутствии долгосрочных планов развития инфраструктуры. Публично таких документов, которые описывали бы, как должна выглядеть защищенная ИТ-инфраструктура страны через пять, десять, двадцать лет, не представлено. Нет прогнозов. Нет сценариев. Мы годами жили по логике «пока петух не клюнет». Он клюнул. А планов, прогнозов и сценариев на этот случай так и не появилось. Без них мы продолжим имитировать управление, и это может продлиться до тех пор, пока совсем не остановятся платежи. Такие риски сегодня абсолютно реальны.

Я в банковских платежах с 1993 года и видел многие катаклизмы, но то, что происходит сейчас, быстрее и жестче. Думаю, даже все происходящее не конец истории. Это, скорее, начало нашей новой реальности уже на среднесрочную перспективу. Цена промедления будет измеряться миллиардами и даже чем-то более серьезным. А платить за это придется не только операторам или банкам, но и всем нам.

Татарстан в этой логике — естественный кандидат на новую инфраструктуру. Энергетика есть, компетенции есть, география удобная. Но если строить здесь обычный наземный ЦОД, можно повторить ошибку двадцатилетней давности. Ставку стоит делать на заглубление или распределенную архитектуру.

Есть и второй дефицит — кадровый. Специалистов по защищенным ЦОД единицы, и они уже в Москве. А система управления держится на конкретных людях, которые способны просчитывать недружественные сценарии и управлять рисками.

И дело не только в деньгах и технологиях. Эта угроза для ЦОД долго казалась теоретической, хотя эксперты предупреждали. Острее всего не хватает визионеров и архитекторов инфраструктуры, способных предвидеть подобные явления, а не разбирать последствия. Без них любой новый ЦОД останется реакцией на прошлый удар, а не защитой от следующего.