Новости
20 Февраля 2015, 14:51

Фарид Мухаметшин: «Вы не можете так подставляться»

Казанский исполком объяснил депутатам Госсовета РТ, почему жителям более трех тыс. домов столицы придется доплатить за тепло. Выслушав доводы мэрии, спикер республиканского парламента рекомендовал чиновникам больше «не подставляться» и проконтролировать, чтобы в платежках казанцев сумма доначислений была равномерно распределена на полгода.

Сегодня на заседании Госсовета исполком столицы РТ представил на суд депутатов разъяснения, почему и как ресурсные компании Казани по итогам прошлого отопительного сезона насчитали перерасход, покрыть который можно только с помощью перерасчетов коммунальных платежей.

Объясняться пришлось первому замруководителя исполкома по транспорту, земельным и имущественным вопросам Рустаму Нигматуллину, несмотря на то, что в парламенте республики на трибуне ожидали увидеть градоначальника Ильсура Метшина.

Портал TatCenter.ru рассказывал ранее, что общая сумма доначисления по Казани к возврату составила 326 млн рублей, в том числе, по «Казэнерго» — 99 млн рублей, «Генерирующей компании» — 227 млн рублей. Вопрос вызвал лавину недовольства жителей столицы РТ, и прояснить ситуацию депутаты решили, заслушав версию исполкома на заседании.

«Процедура перерасчета платы за отопление происходит ежегодно, причем знак корректировки также ежегодно меняется как с плюса на минус, так и обратно», — успокоил депутатов в начале своего выступления Рустам Нигматуллин.

Причина, по словам чиновника, кроется в действующей методике расчета платы за отопление, установленной постановлением правительства РФ № 307, которое обязывает поставщика ЖКУ начислять плату за отопление по среднегодовому значению прошлого года. «Год от года отличается, поэтому в конце каждого года производится корректировка в соответствии с показателями приборов учета», — добавил он.

В результате корректировки жильцам дома либо доначисляется плата, либо снижается, в зависимости от потребляемого объема тепла. Доначисления за потребленное тепло в прошлом сезоне, по словам Нигматуллина, коснутся более 3 тыс. домов и в среднем составят порядка одной тысячи рублей на квартиру или 66% от среднемесячных начислений за отопление.

Законодательно жилищники в порядке доначислений не ограничены. Чтобы хоть как-то снизить нагрузку на кошельки жильцов, которым за «теплую зиму» придется-таки заплатить, коммунальщиков попросили разбить платежи, а не выставлять единовременный счет, как это было в ТСЖ «Азино-1».

«Учитывая остроту проблемы, исполком рекомендовал управляющим организациям распределить сумму доначислений на 6 месяцев равными долями. С ресурсоснабжающими организациями достигнута договоренность, что в этот период они не будут считать дополнительно выставленные объемы просроченной задолженности управляющих компаний и ТСЖ», — добавил Рустам Нигматуллин.

Что касается ТСЖ «Азино-1», то, по словам чиновника, оно предоставило потребителям рассрочку на полгода по доначислениям. В свою очередь, исполком города «осуществляет проверку правильности доначислений по заявлениям граждан».

Вопросов от депутатов в адрес Нигматуллина не последовало — разъяснения были восприняты спокойно, а предложенная рассрочка по платежам, видимо, должна несколько успокоить жильцов.

Между тем, спикер Госсовета РТ Фарид Мухаметшин, обратившийся в адрес представителей исполкома и поставщиков коммунальных услуг, присутствовавших на заседании, настоятельно рекомендовал впредь не доводить ситуацию до такого состояния, чтобы вопрос требовал рассмотрения на заседании парламента.

«Сам факт рассмотрения этого вопроса на заседании Госсовета РТ должен побудить вас к тому, чтобы вы на будущее занимались профилактической работой. Нам так подставляться нельзя. Вам так подставляться нельзя, — поправил сам себя Фарид Мухаметшин. — Это не в Бугульме, не в Елабуге, а в Казани такая сумма вылезла, которая могла бы в оперативном порядке доначисляться по мере пользования счетчиками ежемесячно в зимний период отопительного сезона».

По словам Мухаметшина, договоренность с поставщиками о реструктуризации надо выполнить, не обременяя разовыми, крупными суммами погашения долгов население республики.

Добавим, что на начало года объем просроченной задолженности населения в ПФО за поставленные коммунальные услуги достиг 39,2 млрд рублей, увеличившись за год примерно на 35%. Доля «просрочки» татарстанцев в общем «котле» составила 12,9%, или 5 млрд рублей.

Юлия Амочаева

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.