Дерзких выходов, выступлений я еще не видел!
— Фарид Рафкатович, в 2010 году в рамках фестиваля «Ремесло» состоялись показы I Режиссерской лаборатории «Выход-68». Почему была необходимость объединять эти фестивали?
— «Ремесла» поначалу не было. Тут нужно отдать должное Айгуль Давлетшиной, которая обратилась к нам с идеей создания режиссерской лаборатории «Выход-68». Мы создали фестиваль татарской молодой режиссуры «Ремесло» и провели совместный фестиваль. Ведь у нас одна задача: во-первых, дать возможность проявиться молодым режиссерам, во-вторых, привлечь молодую публику. Пока я не могу сказать, что это получается так, как мы хотим. Это во многом зависит от репертуара, который выбирают молодые режиссеры. Зачастую тексты, к которым они обращаются, давно испробованный материал.
— Это проблема именно молодой режиссуры?
— Наши молодые режиссеры не могут ответить на сегодняшние вопросы. Почему так, я не знаю: или вопросов у них нет, или они их не замечают. Наверное, многое зависит и от места проведения. Наша республика — особая территория. С одной стороны — это Россия, а с другой — Татарстан. Может, это менталитет, система воспитания… Дерзких выходов, выступлений я еще не видел! Нет молодых пишущих авторов, и это проблема не только татарской режиссуры. Почему-то и русскоязычные молодые режиссеры в Татарстане не обращаются к «новой драме». Это касается и Юлии Захаровой с Гершем, и Вероники Пичугиной с Набоковым. Я бы хотел, чтобы в Казани ставили «новую драму».
— Вы отдаете предпочтение какому-либо автору «новой драмы»?
— Их очень много, пьесы пишутся каждый день, и с ходу кого-то конкретно не назову. Мне, в принципе, мало кто нравится, но дело не в том — «нравится или не нравится»: надо «взорвать», направить театральное движение в другое русло. Это сложно. К сожалению, молодежь сейчас инфантильная, пассивная.
— Эту проблему можно было бы решить профессиональным образованием?
— В Казани режиссерского образования практически нет. То, что я пытался сделать, в Университете культуры и искусств, выпустив один режиссерский курс, не считаю большой удачей. Хотя из шести человек пять работают — Дамир Самерханов в Мензелинском театре, Альберт Гаффаров сделал уже один спектакль по Гоголю («Записки сумасшедшего»), и, в общем-то, он получился неплохим, ездил на фестивали. Эмиль Талипов стал актером, не продолжил заниматься режиссурой. Лилия Ахметова на нашей сцене сделала одну работу, — этот спектакль участвовал в нынешнем «Ремесле» («Перстень»). Но пока тоже все не очень уверенно. Что говорить, тут, видимо, должны появиться какие-то свободные, независимые режиссеры.
— В «новой драме» авторы пьес часто сами ставят спектакли. Могут ли наши режиссеры писать драматургию «под себя»?
— Театральный режиссер, на мой взгляд — это проводник. Я это и к себе отношу — проводник между автором и актером, между актером и зрителем. Это центр, вокруг которого все объединяется. Это в кино режиссеры все чаще сами пишут сценарии, ведут себя как полноправные хозяева. Потому что кино целиком в руках режиссера и оператора. В театре очень много зависит от актеров, от коллектива, объединить все это очень сложно. Роберт Стуруа, один из выдающихся режиссеров, пробовал писать пьесы и сам их ставить — ничего не получилось. Конечно, это неплохо, если режиссер сможет сочетать в себе обе профессии. Но думаю, человек, который сам написал какой-то текст, будет слишком ревниво настаивать на определенной трактовке. Процесс взаимоотношений актера и текста иной, здесь появляются новые смыслы, и именно тогда материал превращается в спектакль.
Режиссер-профессия штучная
— «Ремесло» носит название фестиваля татарской режиссуры. Когда вы приняли решение расширить этот формат, в том числе русскоязычными спектаклями?
— Это произошло естественным образом. Нам хотелось, чтобы было как можно больше участников, но режиссер — профессия штучная. Ограничиваясь только татарскими режиссерами, мы просто не смогли бы создать фестиваль. Мы не ставим акцентов на языке, школе. Русскоязычная режиссура — она есть. С татарской посложнее, национальных театров в разы меньше. Мы смотрим в будущее, называя фестиваль общим словом «Ремесло» — даем возможность учиться всем молодым режиссерам.
В этом году мы пригласили башкирского режиссера (Азат Зиганшин, главный режиссер Стерлитамакского Башкирского государственного театра драмы, режиссер спектакля «Москва-Васютки» — А.Р.), девушку из Македонии, ученицу Валерия Фокина, которая поставила спектакль в Альметьевском театре драмы (Звездана Ангеловска, спектакль «Король-Олень», — А.Р.). Не знаю, куда фестиваль будет расти, появится ли у него статус международного фестиваля. Пока «Ремесло» — всероссийский фестиваль.
— Есть ли ограничения для участия в «Ремесле»?
— По возможности, мы стараемся «отсматривать» спектакли, особенно, если это работа начинающего, не знакомого нам молодого режиссера, организуем предварительные просмотры, даем советы, предложения, прежде чем пустить на фестиваль. Например, на этом фестивале мы не стали показывать спектакль «Парень из Кырлая» Ильгиза Зайниева, который как раз должен был открывать «Ремесло». Я принял решение спектакль пока не показывать, так как он еще не готов.
— В чем принципиальные отличия «Ремесла-2011» от предыдущих фестивалей?
— Задействована одна принципиально новая площадка — Дом актера им. М.Салимжанова, которая и в дальнейшем будет предоставлять свое пространство молодым режиссерам.
Еще важная особенность «Ремесла» — здесь нет жюри, как, впрочем, на фестивале «Науруз». Как можно сказать: «вот это лучший спектакль, этот — худший»? Поэтому мы ограничиваемся дипломами участников, приглашаем критиков. В этом году в коллегию критиков фестиваля «Ремесло» вошли Надежда Стоева, театровед из Санкт-Петербурга, Дина Давлетшина из Уфы и представители Татарстана: Диляра Хусаинова, завлит Качаловского театра и Нияз Игламов, театровед, завлит Театра им. Г.Камала. Также в обсуждениях спектаклей активно принимали участие журналисты, искусствоведы.
Не боюсь ругать молодых режиссеров
— Каковы, на ваш взгляд, итоги нынешнего «Ремесла»?
— Итоги скорее неутешительные. Нам нужно работать, искать новые подходы, «подтягивать» молодых авторов, делать что-то совместное. Многое зависит от высказывания, а режиссеры сами пока высказываться, к сожалению, не могут. Поэтому я планирую, что появятся какие-то молодые авторы, которые помогут молодым режиссерам.
По крайней мере, следующую режиссерскую лабораторию, которая пройдет на площадке Дома актера с марта по июнь 2012 года, мы посвятим «вербатиму» (верба`тим называют «документальным театром». В таком театре используют литературу нон-фикшн, то есть запись аутентичной речи реальных людей — А.Р.). На этой режиссерской лаборатории участники поставят спектакли на основе текстов, собранных Казанским университетом, на тему, пусть и не слишком оригинальную, «Казань, я люблю тебя». Возможно, кто-то из авторов текстов сможет найти какое-то сценическое выражение этому. Будем предлагать участвовать и режиссерам «Ремесла».
— А какие фестивальные спектакли вы могли бы выделить?
— То, что привез Азат Зиганшин из Стерлитамака — очень неплохо. При всем негативном, что было высказано в адрес «Оглянись во гневе» Родиона Сабирова и Ангелины Миграновой, я бы выделил эту работу. Да, они пока «плавают», форма и содержание разорваны, нет некой цельности, но попытка дерзкая, и мне нравится, что они не боятся высказываться. Если они прислушаются к тем замечаниям, пожеланиям, которые высказали на фестивале наши гости, театроведы, мы сами, — думаю, это перспективный спектакль. «Картонный мир» Юлии Захаровой возвращает нас к разговору о выборе драматургии. Постановка, в которой немало вещей неслучайных, продуманных, очень хорошо, честно сделана. Посмотрим, на каком тексте Юлия остановит свой выбор в следующий раз.
— Вы уже думаете о следующем «Ремесле», какие задачи ставите перед ним?
— Главное, чтобы молодым режиссерам это приносило, с одной стороны, удовлетворение, с другой — неудовлетворенность, стремление работать дальше. Чтобы они не закисали. Процесс становление художника длится всю жизнь. Кто-то останавливается, выпадает, а кто-то мучается, и в то же время не теряет надежды. Однажды мне задали такой вопрос: «Тут так сильно критикуют, вы не боитесь спугнуть молодых режиссеров?» Нет, не боюсь. Ругать будут на каждом шагу. Кто-то испугается, значит, ему не нужно этим заниматься.
«Ремесло» должно играть роль режиссерской лаборатории, давать возможность обучаться. Кто-то говорит, что не нужно сегодня владеть ремеслом, достаточно творческой фантазии, мощного энергетического потенциала. Но мне кажется, ремесло необходимо. Сегодня молодые режиссеры не владеют ремеслом, а, значит, их может хватить на 3−4 постановки, и все. Фантазия не может постоянно фонтанировать, нужно за что-то держаться, нужен какой-то фундамент, школа. Даже любительская режиссура может стать профессиональной. Но нужно ремесло, а это — и опыт, и практика, и общение.
