Новости
07 Сентября 2004, 18:10

До конца года семизначные телефонные номера появятся в трех городах

Российские регионы начали в массовом порядке заменять шестизначные телефонные номера на семизначные. Обходится эта замена местным операторам недешево — до 300 млн. рублей. Зато у них появляется возможность удовлетворить больше заявок от граждан на подключение к сетям, тем самым сократив телефонные очереди.

Шестизначная нумерация позволяет обеспечить телефонами максимум 1 млн. абонентов. Если из этого количества вычесть номера экстренных служб (01, 02, 03 и т. д.), а также номера, начинающиеся с «восьмерки» и зарезервированные для выхода на межгород, остается всего 800 000 номеров. Семизначная нумерация дает оператору возможность увеличить запас номерной емкости сразу в 10 раз, надолго решив проблему дефицита свободных номеров. Чтобы получить право «нарастить» телефонные номера в своем регионе, оператору необходимо получить решение Федерального агентства связи, оформленное в виде индивидуального правового акта, — об этом сообщил замглавы упраздненного Министерства по связи и информатизации Борис Антонюк.

Первой на семизначную нумерацию перешла Москва, произошло это еще в 1968 году. Восемь лет спустя за ней последовал Ленинград. На протяжении почти 30 лет две столицы оставались единственными городами страны, телефонные номера в которых состояли из семи цифр. Меняться ситуация начала лишь в феврале этого года, когда семизначную нумерацию ввел Екатеринбург: перед шестью цифрами добавились «двойка» (на юге города) и «тройка» (на севере). Всего же, как рассказал директор департамента информационного обеспечения холдинга «Связьинвест» Олег Михайлов, в ближайшие шесть лет на семизначную систему планируется перевести 18 областных центров, в которых работают операторы этого холдинга.

В этом году, по словам Михайлова, привыкать к семизначным номерам предстоит жителям не только Екатеринбурга, но и Краснодара, Ростова-на-Дону, Самары. Следующие на очереди — Калуга, Смоленск, Нижний Новгород, Волгоград, Астрахань, Ставрополь, Сочи, Пермь, Челябинск, Новосибирск, Иркутск, Красноярск, Хабаровск, Владивосток. Сейчас на сотню жителей в регионах, по данным «Связьинвеста», приходится от 19 до 32 телефонных аппаратов. С расширением номерной емкости облцентры смогут приблизиться к уровню столицы, где телефоном обеспечен почти каждый второй.

В 2005 году перейти на семизначную нумерацию готовятся новосибирский филиал «Сибирьтелекома» и нижегородский филиал «ВолгаТелекома». Представители обоих операторов пообещали, что большинство абонентов сохранят свои прежние номера: к ним просто добавится еще одна цифра. А извещения о смене нумерации абоненты получат минимум за два месяца до замены.

Переход к семизначной нумерации обойдется операторам недешево. «Уралсвязьинформу» прибавка к телефонным номерам Екатеринбурга одной цифры стоила 300 млн. рублей. Правда, коллеги уральских связистов из Новосибирска и Нижнего Новгорода рассчитывают потратить меньше. Еще в мае технический директор новосибирского филиала «Сибирьтелекома» Юрий Перина обещал, что стоимость всего проекта составит менее $ 1,5 млн.

«Величина затрат, связанных с переходом к семизначной нумерации, зависит от целого ряда факторов, в том числе от топологии сети и уровня ее цифровизации: чем этот уровень выше, тем меньше затраты», — говорит Олег Михайлов. Объем инвестиций в переоснащение сети, по его словам, может при этом колебаться от 15 млн. рублей до 200 млн. рублей.

О переходе на семизначную нумерацию задумываются и регионы, отсутствующие на карте «Связьинвеста». На днях о планах введения семизначных номеров в Казани объявил министр связи Республики Татарстан Ринат Залялов. Перейти на семизначную систему проводные операторы Казани будут готовы в конце 2005 года, после того как заменят аналоговое оборудование казанских АТС на цифровое, считает министр. Обновить предстоит 15−20% оборудования городских АТС, на что потребуется, по предварительным подсчетам, 300 млн. рублей. Еще в 84−88 млн. рублей операторам обойдется переход на семизначные номера, считает замминистра связи Татарстана Олег Натансон. По мнению гендиректора крупнейшего в Татарстане оператора «Таттелеком» Раифа Гарифуллина, это не такая уж большая сумма. «Техническая база уже готова, необходима лишь переналадка оборудования», — объясняет он. Правда, получить из института «Гипросвязь-Самара» ТЭО перехода на семизначную систему в республиканском Минсвязи рассчитывают лишь к концу октября.

С тем, что инвестиции в расширение номерной емкости операторам вполне по плечу, согласны и аналитики. «Средний объем капвложений, запланированный на этот год межрегиональными компаниями „Связьинвеста“, — $ 150−200 млн., — сказал аналитик ИК „Метрополь“ Дмитрий Касьяненко. — В сравнении с этими цифрами затраты на изменение нумерации совсем не велики. Зато компании смогут решать социальные задачи, сокращая телефонные очереди в своих регионах». Как заявлял в марте российский министр связи Леонид Рейман, в очереди на телефон по всей России стоит 5 млн. человек.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.