Новости
31 Мая 2016, 11:37

Дефицит в 7 млрд: Госсовет РТ утвердил исполнение бюджета-2015

Сегодня депутаты Госсовета РТ приняли законопроект об исполнении бюджета за 2015 год в трех чтениях. Министр финансов РТ объяснил, что налоги на прибыль выросли на 22% благодаря ТАИФу, Татнефти и КВЗ, все расходы были полностью профинансированы, а доля платежей, остающихся в республике, ежегодно сокращается.

Сегодня на заседании Госсовета депутаты в первом чтении и в целом приняли законопроект «Об исполнении бюджета Республики Татарстан за 2015 год».

Документ принят с доходами в сумме 203,9 млрд рублей (136,6% от первоначального плана) и расходами на 211,2 млрд рублей.

«Исполнение консолидированного бюджета проходило в условиях дестабилизации на фондовых рынках, волатильности на рынках нефти и валюты. Внешние факторы оказали значительное влияние на экономику Татарстана», — заявил министр финансов Радик Гайзатуллин.

Вместе с тем он отметил, что реализация в республике инвестиционных проектов, развитие инструментов поддержки инновационного развития, малого и среднего бизнеса, а также реализация антикризисных мероприятий позволили приблизить объем ВРП РТ в 2015 году к уровню 2014 года в сопоставимых ценах. Напомним, по итогам прошлого года индекс промышленного производства составил 100,4%, а объем инвестиций в основной капитал в сопоставимых ценах сохранился на уровне 2014 года.

Доходы

По итогам прошлого года Татарстан занял шестое место среди регионов России по объему собранных налоговых и неналоговых доходов. Налоговые и неналоговые доходы по сравнению с 2014 годом выросли на 11,6%, всего в доходную часть консолидированного бюджета мобилизовано 242,5 млрд рублей, в том числе налоговых и неналоговых доходов — 208,6 млрд рублей. В собственных налоговых доходах наиболее объемным является налог на прибыль, который поступил в сумме 72,3 млрд рублей. Основные поступления налога обеспечили 22 крупных предприятия и 29 малых нефтяных компаний, доля платежей которых составила 70%.

«В целом, по налогу на прибыль — рост на 22%, или 12,9 млрд рублей. ТАИФ обеспечил 10,8 млрд (НКНХ и Казаньоргсинтез — более 6 млрд), Татнефть — более 4 млрд. Казанский вертолетный завод обеспечил прирост на 700 млн рублей», — пояснил Гайзатуллин.

По НДФЛ в консолидированный бюджет мобилизовано 57,9 млрд рублей за счет рост средней зарплаты и увеличения дивидендов, по налогу на имущество — 25,5 млрд рублей, по совокупному доходу — 7,6 млрд, 20 млрд рублей составили акцизы (как пояснил министр, за счет роста поступления акцизов от продажи алкогольной продукции за пределами республики).

Прочие налоговые доходы поступили в бюджет республики в сумме 694 млн рублей. Неналоговые доходы составили 15,1 млрд рублей, сумма безвозмездных поступлений — 34,1 млрд рублей.

Всего на территории республики в прошлом году в бюджеты разных уровней было собрано налоговых доходов в сумме 427,2 млрд рублей. Из них 54,7% направлено в федеральный бюджет (233,7 млрд рублей) и 45,3% – в консолидированный бюджет РТ (193,5 млрд рублей). «Доля платежей, остающихся в республике, ежегодно сокращается», — заявил председатель комитета Госсовета РТ по бюджету и налогам Леонид Якунин.

Расходы

Что касается расходов, Гайзатуллин подчеркнул, что «все они целевые». Так, на образование направлено 20,6% всех расходов, на здравоохранение — 15%, социальную политику — 11%, культуру, кинематографию — 2,9%, физкультуру и спорт — 1,9%.

«Дефицит бюджета, утвержденный в 7,1 млрд рублей, в полном объеме был обеспечен источниками финансирования и погашен, а все расходы полностью профинансированы», — заявил он.

Также министр отметил, что сумма госдолга республики остается одной из самых высоких среди регионов РФ, но за год его размер снизился на 2% до 91,3 млрд.

Отвечая на вопросы депутатов, Гайзатуллин сказал, что общий объем финансирования программы «Доступная среда» составил 249 млн рублей (30% – из республиканского бюджета), а общий объем поддержки МСБ — 1,9 млрд (500 млн — бюджет республики).

Леонид Якунин подчеркнул, что не везде рационально используются бюджетные средства, особенно это касается некоторых муниципальных образований и подразделений ведомств. По его словам, речь идет о сумме в 60 млн рублей. Якунин в своем содокладе отметил, что сохранена налоговая отдача от региональной экономики для федерального бюджета: на один рубль полученных из федерального бюджета трансфертов в обратном направлении налогоплательщиками республики перечислено 7,5 рублей фискальных платежей.

«Напомню, доходы бюджета были утверждены при 100 долларах за баррель и 37 рублях за доллар. А среднегодовые показатели оказались вдвое ниже. Резкое снижение рубля к доллару позволило крупным экспортерам получит
ь большую сумму прибыли в рублевом эквиваленте и налог на прибыль вырос», — объяснил причины нормального выполнения бюджета Якунин.

Тем не менее, он отметил и негативные последствия кризиса: задолженность по налогу на прибыль и по региональным налогам и сборам увеличилась на четверть, а на фоне снижения числа убыточных предприятий общая сумма убытков возросла и составила более 120 млрд рублей. С учетом перенесенных сумма убытков удвоилась.

Якунин отметил важность оптимизации расходов: по его словам, за пять последних лет за счет сокращения аппарата чиновников и их затрат экономия расходов на государственное управление составила около 800 млн рублей.

Законопроект об исполнении бюджета РТ в 2015 году был принят депутатами сразу в трех чтениях и отправлен на подписание президенту Татарстана Рустаму Минниханову.

Илья Иванов

Фото: пресс-служба президента РТ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.