Татарстан вложил 1,67 трлн рублей в основной капитал, почти половина инвестиций пришлась на обрабатывающие производства. Однако значение имеет не только объем вложений, но и то, в какие отрасли направляются деньги. Может ли изменение структуры инвестиций повысить их экономическую отдачу?
Еремин Владимир Владимирович, доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник Института финансово-промышленной политики и проблем экономической безопасности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, для TatCenter рассказал о том, как структура инвестиций влияет на экономический рост, почему одинаковый объем вложений дает разный результат и зачем региону собственный межотраслевой расчет.
Российская экономическая политика работает в условиях, когда возможности традиционных инструментов стимулирования ограничены. По состоянию на 8 сентября 2026 года ключевая ставка Банка России составляет 14%, а годовая инфляция по итогам июля была на уровне 6% при цели 4%. Это означает, что быстрое смягчение денежно-кредитной политики имеет объективные ограничения. В этих условиях возникает другой вопрос. Если существенно увеличить общий объем инвестиций сложно, можно ли получить больший экономический эффект от уже имеющегося инвестиционного ресурса?
Один из возможных подходов связан с инвестиционным мультипликатором. В упрощенном виде он показывает, какой прирост выпуска возникает в экономике в результате первоначального инвестиционного импульса. Если коэффициент равен 2,5, то в рамках принятой модели 1 руб. инвестиций соответствует 2,5 руб. дополнительного экономического эффекта.
Обычно величина мультипликатора рассматривается как результат множества макроэкономических факторов. Однако проведенные нами расчеты позволяют поставить вопрос иначе: часть этой величины может зависеть от того, в какие отрасли направляется инвестиционный ресурс. В авторской модели, построенной на данных Росстата и Банка России, расчетное значение национального инвестиционного мультипликатора составило 2,0148 в 2005 году, 2,0674 в 2008 году, 2,5046 в 2015 году, 2,3515 в 2022 году и 2,4530 в 2024 году.
Следующий этап анализа состоял в оценке связи между величиной мультипликатора и развитием отдельных видов деятельности. Для модельного расчета были выбраны производство пищевых продуктов, текстиля и изделий из кожи, а также готовых металлических изделий. Полученные коэффициенты показали различную чувствительность общего результата к изменению отраслевых параметров.
Практический смысл можно показать на условном инвестиционном пакете в 100 млрд руб. При первом варианте 60 млрд руб. направляются в пищевую промышленность и 40 млрд руб. в производство металлических изделий. Расчетный прирост ВВП составляет 245,41 млрд руб. При втором варианте структура меняется в пользу металлопродукции, и результат составляет 245,39 млрд руб. При третьем варианте 60 млрд руб. направляются в текстильное производство и 40 млрд руб. в металлические изделия. Расчет дает 245,62 млрд руб.
Разница внутри такого демонстрационного примера невелика. Но принципиален сам результат: при одинаковом объеме первоначального финансирования расчетный экономический эффект меняется в зависимости от его отраслевого распределения. Это дает основание рассматривать структуру инвестиций как отдельный параметр экономической политики.
На региональном уровне значение такого подхода может быть еще выше, поскольку экономические структуры субъектов Российской Федерации существенно различаются. Здесь показателен пример Республики Татарстан. По итогам 2025 года ВРП республики достиг 5,73 трлн руб., инвестиции в основной капитал составили 1,67 трлн руб., причем 49,8% вложений были направлены в обрабатывающие производства, а индекс промышленного производства достиг 109,9%.
Такие объемы показывают масштаб потенциальной задачи. Для региона важно не только привлечь очередные 100 млрд руб. инвестиций, но и определить, какая комбинация проектов даст максимальный прирост выпуска внутри самой республики, создаст больше заказов для местных поставщиков и не столкнется с ограничениями по кадрам, энергетике или инфраструктуре.
Это требует перехода от анализа отдельных инвестиционных проектов к межотраслевой модели. Проект должен оцениваться не только по собственной рентабельности, налоговым поступлениям и количеству рабочих мест. Необходимо учитывать, какой дополнительный спрос он создаст у поставщиков, какая часть этого спроса останется внутри региона, какие мощности потребуются и где возникнет последующий дефицит ресурсов.
Именно поэтому национальные коэффициенты из авторской модели нельзя механически переносить, например, на Татарстан. Для практического применения региону необходим собственный расчет на основе структуры ВРП, межотраслевых связей, инвестиций и ограничений конкретной территории. В такой конструкции государственная инвестиционная политика перестает сводиться к максимизации общего объема вложений. Ее дополнительной задачей становится оптимизация структуры инвестиций.
В период дорогого капитала этот вопрос особенно актуален. Когда дополнительный инвестиционный ресурс ограничен, экономическая политика получает еще один резерв эффективности: не обязательно вложить больше, чтобы получить больший результат. В отдельных случаях достаточно точнее определить, куда должен быть направлен следующий рубль инвестиций.
