Новости
24 Декабря 2014, 14:00

Бюджет-2014 дождался итогов

В Госсовете РТ удивительно легко прошла финальная корректировка параметров бюджета Татарстана на текущий год. Депутаты поддержали увеличение доходов на 14,3 млрд рублей, в основном за счет «хорошо поработавших» «Татнефти» и группы ТАИФ, и рост расходов — на 10,7 млрд рублей. Дефицит, который едва не дотянул до 20 млрд рублей, минфин РТ обещает «полностью закрыть». Падающие рубль и цены на нефть не заставили депутатов пересмотреть параметры казны на 2015−2016 годы.

Депутаты Госсовета РТ в ходе сегодняшнего заседания скорректировали бюджет Татарстана на 2014 год и оставили без изменений параметры республиканской казны на плановый период 2015 и 2016 годов. Доходная часть бюджета увеличена на 14,3 млрд рублей, расходная — на 10,7 млрд рублей. Таким образом, общий объем доходов бюджета РТ на 2014 год составит 179,2 млрд рублей, расходов — 199,1 млрд рублей, дефицит бюджета — 19,9 млрд рублей.

Как пояснил выступивший с докладом министр финансов РТ Радик Гайзатуллин, по итогам ожидаемого исполнения бюджета республики за 2014 год вырастут как налоговые, так и неналоговые доходы — их поступление увеличено на 11,2 млрд рублей.

Самый существенный рост — по налогу на прибыль, который увеличен сразу на 7,5 млрд рублей.

«Хорошо поработали» предприятия нефтедобычи, химического и нефтехимического производства, а также машиностроения — прежде всего, ОАО «Татнефть» и предприятия группы «ТАИФ». А вот по остальным крупным налогоплательщикам уже прозвучал тревожный звоночек. «Есть снижение», — не стал скрывать Гайзатуллин.

Поступления по акцизам увеличены на 1,1 млрд рублей. Интересно, что несмотря на кризис, на 116,2 млн рублей увеличен и план поступления налогов с предпринимателей, сидящих на «упрощенке». Как пояснил Радик Гиззатулин, за счет «улучшения финансовых результатов деятельности налогоплательщиков».

Кроме того, министр предполагает собрать на 131,2 млн рублей больше по налогу на имущество организаций, и сразу на 550 млн рублей транспортного налога, преимущественно с «физиков».

Объем неналоговых доходов, как полагают в ведомстве Гайзатуллина, вырастет на 1,8 млрд рублей, что объясняется доппоступлениями, прежде всего, за счет платных услуг (614,8 млн рублей) и штрафов (873,1 млн рублей).

Кроме того, казна Татарстана пополнится почти на 4,5 млрд рублей деньгами из федерального центра. Средства в республику пришли на поддержку сельского хозяйства (почти 2 млрд рублей), закупку газомоторных автобусов и техники для нужд ЖКХ (764,4 млн), дотации на поддержку мер по обеспечению сбалансированности бюджетов (495,2 млн), на развитие пилотных инновационных территориальных кластеров (246,1 млн), а также на поощрение достижения наилучших значений показателей эффективности деятельности органов исполнительной власти (216,4 млн рублей) и на ряд других целей, суммы субсидиий по которым скромнее.

Расходную часть бюджета РТ, повторимся, депутаты увеличили на 10,7 млрд рублей.

«Рост расходов происходит за счет поступлений целевых средств из федерального бюджета и федеральных фондов», — пояснил Гайзатуллин.

Затраты вырастут по утвержденным «дорожным картам» по направлениям «Национальная экономика», «Жилищно-коммунальное хозяйство», «Образование», «Культура», «Здравоохранение», «Социальная политика» и «Физическая культура и спорт». Часть средств будут перераспределены в рамках расходной части казны.

«С учетом изменений доходной, расходной частей бюджета и источников финансирования дефицита бюджета предлагается уменьшить дефицит бюджета на 2014 год на 3,6 млрд рублей», — резюмировал Радик Гайзатуллин, а все предложенные поправки назвал «объективными».

Депутаты с министром финансов не спорили. Задав ряд вопросов и получив ответы, они практически единогласно (81 голос из 84, — ред.) приняли новый-старый бюджет.

На вопрос депутата Ильшата Аминова, окончательные ли это параметры и сможет ли Татарстан справиться с таким дефицитом казны, Радик Гайзатуллин ответил, что республика имеет для этого дополнительные источники. А посему опасаться не стоит — дефицит будет полностью закрыт.

«Дефицит полностью обеспечен различного рода доходами, покрывается за счет остатка средств на начало года и предоставленными Татарстану бюджетными кредитами. Значит, ни одна статья бюджета не подвергнется секвестру», — пообещал министр.

Интересовались депутаты и расходами, которые несет Татарстан на прием и содержание украинских беженцев. Гайзатуллин заявил, что и тут с расходами все в порядке: Москва, конечно, еще не в полном объеме профинансировала затраты (порядка 120 млн рублей), но республика все финансирует и обещанных поступлений дождется.

Отвечая на вопрос коммуниста Хафиза Миргалимова о сокращении расходов в конце года по программе ветхого и аварийного жилья, Радик Гайзатуллин пояснил, что вызвана корректировка тем, что программа принята до 2017 года, и общая сумма ее финансирования составляет 14,8 млрд рублей.

«Корректировка идет из-за того, что смогли проработать вопрос и на 1,3 млрд рублей средств получили больше из федерального центра. У нас в 2015—2016 годах средств будет больше, но в этом году идет некоторое сокращение. Перераспределение, нельзя сказать, что плохо отработали», — отметил министр.

Успокоил Гайзатуллин и депутата Артема Прокофьева, которого волновал объем госдолга РТ и его изменение в связи с падением курса рубля. «Как это может повлиять на предельные параметры госдолга и на погашение республикой федеральных кредитов?» — поинтересовался коммунист.

Гайзатуллин пояснил, что госдолг состоит из федеральных кредитов и государственных гарантий.

«Ваши опасения правильные. Но пока по тем параметрам, которые заложены, сумма долга от налоговых и неналоговых доходов составляет примерно 70\%. В данный момент никаких нарушений у республики нет», — резюмировал Радик Гайзатуллин.

Юлия Амочаева

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.