Новости
08 Мая 2015, 13:00

Бизнес поведут в колонии

Татарстанские предприниматели, разместившие бизнес на территории исправительных учреждений, получат льготы от государства. В списке поддержки — субсидии и нулевая арендная плата. Министерство экономики уже говорит об «интересе» со стороны предпринимателей, однако предупреждает, что, несмотря на преференции, бизнесмены риск в таком деле должны взять только на себя.

Татарстанским предпринимателям предлагают перевести свой бизнес в… исправительные колонии. Министерство экономики подготовило специальные льготы для предприятий, разместивших производство на территории учреждений УФСИН по РТ. С 2015 года на эту категорию бизнеса распространяется программа поддержки бизнеса «Лизинг-Грант» и субсидии на покупку оборудования, пояснили порталу TatCenter.ru в ведомстве.

По словам заместителя руководителя Центра реализации программ поддержки и развития малого и среднего предпринимательства Ларисы Парфеновой, бизнесмены смогут получить по «Лизинг-Гранту» до 30% от суммы договора на оплату авансового платежа, но не больше 5 млн рублей. Также есть возможность принять участие в конкурсе на возмещение затрат на приобретение оборудования — до 50% от реальных затрат, не более 5 млн рублей.

Казенные учреждения, по сути, приравниваются к промплощадкам, размещаясь на которых, бизнес также получает различные преференции.

А первый заместитель министра экономики Татарстана Рустем Сибгатуллин объясняет, что идея возникла из «потребности самого УФСИН Татарстана». По его словам, на территории тюрем есть и свободные площадки для размещения бизнеса, и дешевая рабочая сила, которой занятости, как и достаточной социализации, не хватает.

«Когда в марте мы объезжали районы, рассказывая о мерах поддержки, о такой возможности речь также шла. И можно говорить, что размещение на территории УФСИН татарстанским предпринимателям интересно. На данный момент мы направили делегацию с предпринимателями в колонию в Нижнекамске», — пояснил Рустем Сибгатуллин.

По данным на начало мая, в 10 из 19 татарстанских колониях предприятия уже есть. Первый заместитель министра экономики говорит, что появилось еще шесть заинтересовавшихся предпринимателей. Государство, помимо субсидирования, поддержит их и возможностью не оплачивать арендную плату — предприятие будет возмещать только коммунальные расходы.

В колонии в Свияжске хотят разместить цех по художественной ковке, в Пестречинском районе в Пановке — производство тепличных комплексов и фермерское хозяйство.

«Заключенные, которые выходят из колонии, получают профессию, становятся специалистами в какой-либо отрасли и могут трудоустроиться. И он может устроиться в ту же компанию, которая была размещена на территории этого исправительного учреждения. Социальный эффект очень значительный», — говорит глава Центра реализации программ поддержки и развития малого и среднего предпринимательства Дилюс Шавалиев.

С кризисом такой проект в министерстве экономики не связывают, однако подтвержают, что бизнес в колониях экономически выгоден. Как пояснил порталу TatCenter.ru Шавалиев, по рассказам самих предпринимателей себестоимость продукции, произведенной работниками в колонии, ниже среднерыночной примерно на 20%. О рентабельности бизнеса говорит и тот факт, что средняя зарплата на территории казенного учреждения колеблется в диапазоне от 3 тыс. до 12 тыс. рублей в месяц.

В выборе направления для предприятия учитывается только особенность закрытого режима.

«Это не должно быть что-то, не связанное со сложным технологическим производством», — говорит Рустем Сибгатуллин. Часто это изделия народных промыслов, мебель, столярные изделия, окна.

В Татарстане на данный момент насчитывается 3 колонии общего режима, 5 — строгого режима, лечебное учреждение для осужденных, колония-поселения, 5 следственных изоляторов и воспитательная колония.

Количество спецконтингента на 1 января 2015 года, по данным пресс-службы УФСИН по РТ, составило 22 743 человека (в 2013 году их было 23 601), в том числе в исправительных учреждениях 10 243 человека.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.