Новости
14 Января 2016, 16:30

Без права на торги: должникам по страховым взносам закроют доступ к госзакупкам

В Татарстане может быть ограничен доступ к государственным и муниципальным закупкам компаниям — должникам по страховым взносам. Предложение было озвучено в ходе итоговой коллегии республиканского отделения Пенсионного фонда и оно, вероятно, найдет одобрение в кабмине РТ. Причина — растущий дефицит бюджета ПФР: за год уровень обеспеченности фонда собственными средствами сократился более чем на 2%.

Укрепить платежную дисциплину работодателей и снизить их задолженность по страховым взносам путем ужесточения контроля за своевременной уплатой обязательных платежей — такая первоочередная задача была поставлена премьер-министром РТ Ильдаром Халиковым отделению Пенсионного фонда России по Татарстану на 2016 год.

Каждый второй предприниматель — должник

Обеспокоенность главы республиканского правительства не случайна — за год дефицит бюджета ПФР в Татарстане вырос более чем на 2%.

«И президент, и правительство республики обеспокоены тем, что в прошедшем году уровень обеспеченности собственными средствами на выплату страховой пенсии в РТ по сравнению с 2014 годом сократился и составил 60,2% против 62,5%. Это не может не беспокоить», — признался Ильдар Халиков в ходе прошедшей сегодня коллегии ОПФР по РТ.

Основная причина сокращения поступлений в бюджет ОПФР по РТ — платежная дисциплина работодателей.

Как пояснил и.о. управляющего ОПФР по РТ Эдуард Вафин, несмотря на то, что за 2015 год фондом собрано на ОПС страховых взносов на 5 млрд рублей больше уровня 2014 года (90,7 млрд руб.), задолженность по ним не уменьшается.

«Задолженность по страховым взносам составляет 4,8 млрд рублей. Из них 1,8 млрд рублей — это задолженность индивидуальных предпринимателей. Каждый второй предприниматель в Татарстане является должником.

На сегодняшний день более 15,5 тыс. ИП не представили декларацию в налоговые органы. Они уже должны ПФР сумму равную произведению восьми МРОТ и тарифа страховых взносов, а это 138 тыс. рублей. При этом если каждый из указанной категории граждан не подаст эти сведения в 2016 году, задолженность каждого из них увеличится еще на 148 тыс. рублей и соответственно, даже без учета прочих обязательных платежей составит порядка 286 тыс. рублей", — рассказал Вафин.

Озадачила Ильдара Халикова и просроченная задолженность по страховым взносам у бюджетных предприятий.

«Эта проблема для меня совершенно непонятна. Мы каждый год поднимаем этот вопрос. Искренне не могу понять, прошу объяснить, как вообще такое возможно. И с этим вопросом нужно работать. Через год на коллегии этот вопрос не должен звучать, и цифра может быть только одна: просроченная задолженность организаций бюджетной сферы — ноль рублей. Другого показателя быть не может по определению».

Теневой рынок ФОТ превысил 2 млрд рублей

За последнюю пятилетку в Татарстане было проверено 7,5 тыс. предприятий. По результатам проверок выявлен скрытый фонд оплаты труда (ФОТ) в размере более 2 млрд рублей, восстановлены пенсионные права 350 тыс. татарстанцев, которые могли недополучить часть пенсии.

«Это при том, что проверками охватывается только 1% зарегистрированных в РТ предприятий, — раскрыла статистику начальник отдела организации администрирования страховых взносов ОПФР по РТ Ирина Тлитова. — Сегодня нарушения выявляются уже в 93 случаях из 100, то есть практически при каждой проверке».

Наибольший удельный вес нарушений в суммарном выражении в последнюю пятилетку фиксируется на предприятиях строительной и производственной сфер — почти 50% от всех сумм или более 200 млн рублей. 45% распределяются поровну на компании сферы услуг, транспортной сферы и сельского хозяйства. Еще 7% или более 30 млн рублей начислено в ходе проверок учреждениям бюджетной сферы.

Нарушения, как правило, связаны с переквалификацией договоров, неправомерным применением пониженных тарифов, оплатой личных расходов работников.

«Но значительный процент доначислений, почти 46% от всех сумм, приходится на, так называемые, компенсационные схемы уклонения от уплаты взносов», — предупредила Тлитова.

Это означает, что формально работодатели в Татарстане компенсируют сотрудникам работу в «особых условиях труда», например, за разъездной характер, вахтовый метод, вредные условия, но фак
тически страховыми взносами обеспечивается только минимальная часть зарплаты, а надбавка заменяется необлагаемой компенсацией.

«Сегодня наблюдается тенденция активной минимизации предприятиями обязательных платежей путем подмены зарплаты компенсационными выплатами, что на выходе может привести к начислению пенсии исходя из МРОТ», — пояснила Ирина Тлитова и предложила закрыть должникам доступ к аукционам.

Попадание в список должников закроет доступ к торгам

«Просим дать поручение Агентству по государственному заказу, инвестиционной деятельности и межрегиональным связям РТ рассмотреть возможность и способ размещения в открытом для заказчиков доступе списков предприятий-должников. Эта информация будет являться основанием для направления запроса в органы Пенсионного фонда. Мы со своей стороны готовы оперативно предоставлять информацию о должниках и поддерживать ее актуальность», — обратилась Ирина Тлитова к премьер-министру РТ.

По ее словам, закон о контрактной системе позволяет заказчику выбирать добросовестного участника торгов в том числе с учетом информации об отсутствии недоимки по обязательным платежам. Заказчик вправе направить запрос в территориальные органы ПФР о наличии либо отсутствии такой задолженности. Однако в большинстве случаев это право заказчиками не используется в том числе в связи с жестким временным регламентом.

Аналогичное правило ОПФР по РТ предлагает распространить на республиканские министерства и ведомства.

«Просим не допускать к участию в торгах поставщиков, не отвечающих требованиям в части отсутствия задолженности по обязательным платежам. Эта мера будет дополнительным рычагом воздействия на недобросовестных плательщиков», — уверена Тлитова.

Предложение фонда, отметим, может получить поддержку республиканского правительства.

Напомним, по итогам прошлогодней коллегии и предложений ОПФР по РТ, минэкономики Татарстана изменило порядок субсидирования субъектов МСБ. Теперь в состав конкурсной заявки на получение субсидии от государства в обязательном порядке включается информация об отсутствии задолженности перед Пенсионным фондом.

Юлия Амочаева

Слайды: ОПФР по РТ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.