В Казани презентовали новую айдентику города для продвижения туристической столицы Татарстана. Производители сувениров, продуктов, бытовой химии и одежды могут получить бесплатную лицензию на использование визуального стиля. Кроме айдентики у города появился сладкий символ — торт «Казань», его выпустят к мировому чемпионату рабочих профессий WorldSkills 2019.

Сувениры стали лучше, но нужен контроль

Главный художник Казани Жанна Белицкая заявила, что за последние годы сувениры в городе стали лучше. Раньше магазины продавали все сувениры подряд, путая туристов и создавая визуальный хаос. Сами сувениры выглядели обыденно, либо наоборот — слишком вычурно.

Например, на магнитах, шкатулках и других товарах ставили слишком яркие фото Казани — в итоге сувенир выглядел чересчур пестро. Чтобы бренд смотрелся аккуратно, производители должны печатать логотипы и орнаменты компактно и сохранять чувство стиля.

Чтобы выпускать качественные сувениры, группа экспертов должна оценить их по нескольким критериям. Эти критерии специалисты должны разработать сами и утвердить вместе с городскими властями. При этом оценка не должна помешать производителям сувениров выпускать свои товары или заставлять компании повышать цену на товары.

Прототип бренда появился 5 лет назад

В 2014 году студенты московского филиала Британской высшей школы дизайна разработали айдентику для города. Глава комитета по развитию туризма Казани Дарья Санникова заявила, что организация недавно получила права на эту айдентику в Роспатенте и теперь презентует ее горожанам.

Визуальный стиль можно использовать при разработке оберток и упаковок, наносить его на сувениры и одежду. Комитет по туризму также хочет, чтобы горожане увидели айдентику на остановках транспорта, на фасадах ресторанов и отелей.

Торт «Казань» за тысячу рублей

Санникова представила и торт «Казань», который оформили в новом стиле. При создании торта кулинары использовали некоторые ингредиенты для талкыш калеве.

Гильдия шеф-поваров Татарстана совместно с комитетом по туризму изучила старые рецепты. Прототип нового торта был похож на сметанник, но повара решили его усовершенствовать. Внутри нового блюда — слои из кырта, чак-чака, кураги, чернослива и миндального бисквита. Последний заменил песочные коржи, которые были в старом варианте торта. Так авторы решили придать изюминку блюду.

Выпуск торта приурочили к началу чемпионата рабочих профессий WorldSkills, поэтому он поступит в продажу в начале июля. До этого блюдо должно получить сертификат халяльной продукции. Торт весит 1,8 кг и будет стоить около 1 тыс. рублей. В 100 граммах торта содержится около 196 ккал. Торт планируют продавать по кусочкам или в виде пирожных.

Торт изготовят на заводе «Лакомка» в Казани, который работает с 1939 года. Его можно будет купить в одноименном магазине на ул. Карла Маркса, в торговых сетях и ресторанах. Возможно в будущем появится фирменный магазин, как у московского торта.

Как предприниматели смогут использовать айдентику Казани?

Производители сувениров смогут использовать новый бренд, если получат лицензию от комитета по туризму. По словам Санниковой, лицензию будут выдавать бесплатно — однако комитет будет контролировать использование бренда.

Чтобы производить торт «Казань», предприятия также должны договориться с комитетом. Сам комитет не будет производить сувениры массово — на это им не хватит денег.

В июне 2019 года комитет представит гайдлайн для производителей сувениров. Гайдлайн объяснит, как лучше размещать бренд или использовать фирменный стиль при изготовлении товаров.

Александр Токарев
Фото автора

Белицкая Жанна Владимировна

Главный художник г. Казани, заместитель начальника Управления архитектуры и градостроительства Казани - начальник отдела городского дизайна

Санникова Дарья Александровна

Советник мэра по работе в Ассоциации городов стран БРИКС+

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.