Всего в рейтинге школ Казани-2018 — 43 гимназии, 12 лицеев, 41 заведение с углубленным изучением языков, 8 нетиповых и 57 общеобразовательных школ.

Все учебные заведения Управление образования сравнивало по восьми блокам: качество образования, национальное образование, работа с одаренными детьми, обеспечение безопасности, воспитательная работа, воспитание ЗОЖ, кадровая политика и управление.

Среди критериев по качеству образования — средние баллы ЕГЭ по обязательным предметам, по национальному образованию — охват обучающихся, по работе с одаренными детьми — количество олимпиадников.

Лучшие школы Казани по итогам 2017/2018 учебного года

Лучшие общеобразовательные школы Казани:

Лучшие школы Казани с углубленным изучением предметов:

Лучшие гимназии и лицеи Казани:

Лучшие нетиповые школы Казани:

В рейтинге школ Казани 2018 сменились лидеры

По сравнению с учебным годом 2016/2017 расстановка сил в рейтинге казанских школ изменилась. Напомним, в прошлом году лучшими по категориям были признаны школы № 12 и № 146 с углубленным изучением языков, гимназия № 7 и ИТ-лицей. Также в числе лучших образовательных учреждений в прошлом году отметились 122-я гимназия, 131-й лицей, СОШ №№ 170, 20, 121-й лицей, лицей при КФУ, 175-я школа, 23-я школа, 177-й лицей.

ЕГЭ-2018 и поступление выпускников в вузы Татарстана

Больше всего стобалльников по ЕГЭ в Казани по итогам 2017/2018 учебного года подготовил лицей № 131 — 10 выпускников. На втором месте — ИТ-лицей, который в 2018 году выпустил 7 стобалльников. По пять выпускников с таким результатом подготовили лицей КФУ и гимназия № 122. Всего в столице РТ в текущем году 89 выпускников сдали ЕГЭ на 100 баллов.

В 2018 году Татарстан показал четвертый результат в мониторинге качества приема в российские вузы. Средний балл ЕГЭ абитуриентов, зачисленных на бюджетные места в республиканские вузы, составил 73,3 балла — рост по отношению к 2017 году +2,9 балла. По этому показателю РТ уступает лишь Московскому региону, Санкт-Петербургу и Томской области, следует из данных НИУ «Высшая школа экономики».

Вузы в мониторинге традиционно делятся на «зеленую» группу, в которой доля отличников (набравших в среднем более 70 баллов в пересчете на один экзамен) превышает 50%, «белую», набравшую в основном «хорошистов» с баллами от 56 до 70, и «красную», которые приняли на первый курс больше половины студентов со средним баллом ЕГЭ меньше 56, что примерно соответствует школьной тройке.

Из Татарстана в зеленую зону в этом году вошло шесть вузов. Лучшие показатели по качеству бюджетного приема из вузов РТ продемонстрировали:

Все вузы Татарстана, вошедшие в рейтинг, не ухудшил свои показатели по сравнению с прошлым годом и ни один из вузов не оказался в красной зоне.

Ранее TatCenter публиковал рейтинги лучших школ Казани и Татарстана за 2016/2017 учебный год; рейтинг школ по конкурентоспособности выпускников и по поступлению в ведущие вузы РФ; а также обзор инновационных школ-интернатов в столице Татарстана и окрестностях для будущих программистов, инженеров и ученых.

Илья Иванов

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.