Опыт платежных систем показал: без четкого разделения внутренних и внешних потоков даже самые передовые цифровые решения остаются уязвимыми и изолированными.
В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ анализирует стратегию адаптации российской финансовой системы к санкционному давлению и необходимость перехода к двухконтурной архитектуре расчетов.
Эксперт отмечает, что зависимость зарубежных партнеров от вторичных санкций и технические ограничения делают неэффективными попытки прямого экспорта национальных платежных инструментов. По его мнению, путь к финансовой устойчивости лежит через четкое разделение операций на суверенный и международный контуры, развитие межбанковских расчетных «мостов» и подготовку кадров нового типа.
«Колонка для тех, кто хочет понять суть, а не просто прочитать новости»
Мы привыкли, что финансовые новости — это отдельные сюжеты: запустят цифровой рубль, разрешат исламский банкинг, заменят импортный софт. Каждая тема важна, но за деревьями не видно леса. А лес выглядит так: ни одна крупная экономика мира никогда не перестраивала свою финансовую систему в условиях тотальной санкционной блокады, сохраняя при этом стабильность для граждан и бизнеса. СССР жил в автаркии — он и не был встроен в глобальные рынки. Китай строил свою инфраструктуру с нуля в эпоху роста. А Россия сегодня вынуждена перекраивать уже сложившуюся, глубоко интегрированную в мир систему — и делать это на ходу, не останавливая платежи.
Отсюда главный вывод: нужна не просто стратегия отдельных проектов, а управление самим переходом. И ключевой принцип этого перехода — двухконтурная архитектура.
Что такое два контура? Объяснение для всех
Первый контур — суверенный. Это критическая инфраструктура, замкнутые технологические циклы, жесткое регулирование, защита от внешних ударов. Все, что должно работать без оглядки на других.
Второй контур — международный. Он более открыт, здесь мы работаем с дружественными юрисдикциями, договариваемся, ищем компромиссы, формируем правила вместе с партнерами, а не диктуем их.
Звучит абстрактно? Но этот принцип уже работал в России — на примере НСПК. Расскажем подробнее, потому что это очень полезный урок.
Урок НСПК: почему карта «Мир» перестала работать за границей (и что из этого следует)
НСПК создали после 2014-го, когда Visa и Mastercard без предупреждения заблокировали карты нескольких банков. Чтобы картой «Мир» можно было расплачиваться за рубежом, ее операции обрабатывались через специально выбранные зарубежные расчетные банки. Почему так? Потому что Банк России по закону не может открывать свои счета за границей. Пришлось опираться на банки-посредники в Турции, Казахстане и других странах.
Схема успешно работала до тех пор, пока санкции не стали более жесткими. После отключения ряда российских банков в феврале 2024 года и попадания НСПК в американский «черный список» (SDN List) внешний контур рухнул. Почему? Главная проблема оказалась не в самом устройстве «двух контуров», а в политической зависимости партнеров. Если банк в дружественной стране боится вторичных санкций со стороны США, он не будет работать с Россией никак — хоть через блокчейн, хоть через закрытые каналы.
Что это значит для обычного человека? Технологии не лечат геополитику. Никакая умная платформа не заставит дружить с нами тех, кто боится. Тем не менее, второй контур НСПК и сегодня продолжает работу — но уже с теми, кто действительно готов сотрудничать: Кубой, Белоруссией и некоторыми другими странами.
Цифровой рубль: удобный сундук, который трудно вынести из дома
Проект цифрового рубля лучше всего показывает проблему одноконтурного мышления. Многие думают: «Запустим свой цифровой рубль, и все расчеты с миром станут легкими». Увы, не все так просто.
Цифровой рубль построен по реестровой модели. Поясним на примере. Представьте, что у Центробанка есть огромный сейф, разбитый на множество ячеек. У вас — своя ячейка, у вашего знакомого — своя. Чтобы перевести ему деньги, вы не вынимаете купюры, а просто даете команду: переложите из моей ячейки в его. Банк делает запись, деньги никуда не уходят, все внутри одного сейфа. Это удобно для контроля внутри страны, безопасно, быстро. Но для международных расчетов такая конструкция почти бесполезна.
Почему? Иностранный банк, который захочет открыть кошелек на платформе Банка России, автоматически становится клиентом российского регулятора. Любая транзакция идет через расчетный узел ЦБ. В текущих санкционных условиях это немедленно подводит контрагента под вторичные санкции США и Евросоюза. Добровольцев будет немного. (Хотя двусторонние коридоры с Беларусью, Ираном и другими странами, где санкционные риски ниже, возможны — через специальные межбанковские соглашения.)
Существует и технологическая альтернатива — токеновая модель. Это цифровые купюры: вы передаете файл-токен, и для этого не нужно каждый раз обращаться к платформе ЦБ. Такой рубль можно отправить за границу даже офлайн. Но проблема остается: иностранный банк должен принять этот токен и обменять на свои деньги. А для этого ему все равно нужны доверительные отношения с российским контрагентом — и снова упираемся в санкционные риски.
Вывод для неспециалиста: цифровой рубль в его нынешнем виде — отличный инструмент для бюджета, социальных выплат и «умных» контрактов внутри России. Но «вывезти» его за границу без специального «моста» не получится.
Мост важнее, чем формат самого рубля
Трансграничные расчеты с цифровым рублем возможны только через интеграционную платформу — цифровой «мост», связывающий блокчейн-платформы двух центробанков. Например, наш реестровый рубль и китайский реестровый юань обмениваются на мосту с двойной записью в обоих реестрах.
Как это могло бы выглядеть на практике? Создается консорциум центробанков БРИКС, и разработка моста начинается под эгидой Индии (которая председательствует в 2026 году) или России. Сроки — 3−5 лет при наличии политической воли. Плюсы: легитимность, единые правила. Минусы: долгие согласования.
Но и здесь есть серьезные риски:
Китай вряд ли поддержит новый мост, поскольку уже имеет собственную платформу mBridge с объемом транзакций более 55 миллиардов долларов, где на долю цифрового юаня приходится около 95%. Пекин, скорее всего, будет приглашать присоединяться к своей платформе, а не создавать ей альтернативу.
Индия, хотя и рекомендовала включить соединение национальных цифровых валют в официальную повестку саммита 2026 года, параллельно ведет переговоры с Евросоюзом о сотрудничестве в рамках соглашения о свободной торговле.
ОАЭ как участник mBridge и технологический хаб, скорее всего, будут балансировать: они ценят все интеграционные проекты, но никогда не ставили задачу системной дедолларизации.
Без второго контура и концепции моста наш цифровой рубль так и останется удобной, но чисто внутренней штукой.
Исламский банкинг: не экзотика, а полезная альтернатива
Проект исламского банкинга (в России его официально называют партнерским финансированием) запущен в качестве эксперимента с сентября 2023 года. Идея проста: финансирование без процентов (риба), зато с разделением прибыли и убытков. Это востребовано не только мусульманами — многие православные тоже не в восторге от кредитов под 20−30% годовых. Однако есть два важных нюанса.
Первый нюанс — социальный. Россия многонациональна. Любые нововведения с религиозной атрибутикой в банках требуют деликатности. Но давайте посмотрим на опыт десятков неисламских стран — Великобритании, Люксембурга, Сингапура. Там исламские окна работают без заметного напряжения. Секрет прост: грамотная коммуникация и добровольность. В России возможен аналогичный подход.
Второй нюанс — управленческий. Классический исламский банкинг предполагает создание шариатских комитетов, которые контролируют сделки и одобряют продукты. Эти комитеты часто опираются на зарубежные стандарты и авторитеты. Возникает вопрос: согласится ли Банк России на появление в российских банках внешних «зеленых щупалец»?
Важное уточнение: шариатский контроль не обязательно означает потерю суверенитета. Россия может утвердить собственные национальные стандарты партнерского финансирования — с участием отечественных юристов и экспертов — и добиться их признания в странах Персидского залива через двусторонние соглашения. Тогда внешние шариатские советы станут консультантами, а не диктующим органом. Если же брать готовые зарубежные стандарты, то вопрос нужно обсуждать уже на уровне Совета безопасности и Администрации президента.
Кадры — самый жесткий ограничитель
Можно построить дата-центры, написать код под ГОСТ, принять десятки законов. Но без людей, мыслящих одновременно в санкционном праве, распределенных реестрах и риск-менеджменте, все останется набором дорогостоящих элементов. Нужна новая профессия — финансовый архитектор.
Но такова воля хоккейных богов: ЦСКА Вячеслава Быкова и «Ак Барс» Зинэтулы Билялетдинова скрестили клюшки уже на стадии четвертьфинала. Противостояние на тренерском мостике двух бывших партнеров по сборной Советского Союза — великолепных защитника и нападающего — тонких стратегов затмило битвы в трех остальных парах ¼ финала. 
Еще одним из факторов успеха казанцев стало их мощное начало. Уже к десятой минуте встречи форвард первого звена «Ак Барса» Данис Зарипов оформил дубль. В начале третьего периода Юкка Хентунен сделал счет крупным в пользу гостей, использовав удаление Петра Счастливого. В третьем периоде казанцы еще трижды зажигали свет за воротами молодого Ивана Касутина, во втором периоде сменившего на последнем рубеже армейцев Томаса Лоусона. 
