Владимир Сыченков, директор по развитию рекламного агентства Larisa Projects:

— Актуальность «круглого стола», на наш взгляд, продиктована пониманием, что мы в Татарстане играем за одну команду. Республику всегда отличали здоровая амбициозность и зрелый прагматизм. Без них мы не были бы лидерами в IT-индустрии России. При этом наблюдаем «цифровой разрыв» между, например, динамично развивающимся электронным правительством и b2b сектором, представленным в основном молодыми предпринимателями. Считаем, что Татарстан находится на пороге создания социальной сети для малого и среднего бизнеса, в которой будет коллективно производиться экспертный контент, жизненно необходимый современной деловой журналистике. (Однако, по словам Алексея Коннова, генерального директора «Центра аналитических разработок и исследований», был заказ на проведение исследования об эффективности подобной сети. Согласно исследованию, из 500 респондентов 70\% высказались против создания подобного рода сети, аргументируя тем, что уже есть налаженные системы коммуникаций и нет надобности в новой.) Если говорить о том, чего не хватает именно мне, то это сравнительной информации. Не хватает сравнения с другими регионами, областями; мы как будто варимся в отдельном котле и оторваны от мира. Хочется экспертного сравнения.

Александр Салагаев, председатель совета директоров Центра аналитических разработок:

— Сегодня деловые СМИ в Татарстане представлены довольно хорошо. Это уже зарекомендовавшие себя издания — такие, как «Время и Деньги», «Где Деньги», «Деловой Квартал». Однако я вижу одну четкую проблему — это нехватка экспертного мнения в деловой журналистике. У нас нет профессиональных и подкованных журналистов (могу перечислить лишь единицы), которые бы обладали уникальной информацией, и в итоге все подается «недожаренным и сырым».

Артур Курцев, пресс-секретарь Инвестиционно-венчурного фонда РТ:

— Деловая пресса, если она хочет соответствовать современной действительности, должна перестать нести чисто информативную функцию. Она нужна для поиска партнеров, инвесторов, для общего развития бизнеса. Обществу должны быть преподнесены истории успеха. Необходимо начать работать на идеологическом уровне. Могу привести в качестве успешного примера подобной работы прессы проект ТНВ с Тимуром Бикмурзиным — в его передаче затрагивался очень широкий спектр тем, он был интересен значительной части аудитории канала.

Юрий Алаев, генеральный директор ЗАО «Время и Деньги»:

— На мой взгляд, не стоит упускать один немаловажный момент, который имеет место. Это конфликт интересов. Есть определенные несовпадения в том, о чем должна говорить пресса, и то, что удобоваримо видеть и слышать представителям государственных органов и управленцам. Если быть утопистом, то пресса могла бы быть хорошим подспорьем в доведении информации, но ведь любое государство, даже на таком региональном (республиканском) уровне, абсолютно не заинтересовано в том, чтобы отражались некоторые моменты. Более правильным и эффективным будет тот ход событий, при котором бизнес-сообщество начнет ощущать и представлять себя как единую бизнес-страту, выделять для себя «нужные» им СМИ и тесно сотрудничать с ними, предоставляя качественную информацию.

Владимир Сыченков:

— С финансовой точки зрения не стоит забывать, что деловая пресса — это тоже бизнес, на процесс которого влияют четыре активные группы: исполнительная власть, рекламодатель, учредители (у них тоже есть свой определенный интерес) и сама целевая аудитория. И если рассматривать сами по себе деловые СМИ как бизнес, то он далеко не высокоприбыльный.

Юрий Алаев:

— Существуют известные всем обывателям респектабельные издания: «Коммерсант», «Ведомости», «Известия». Но даже среди них нет изданий с плюсовой рентабельностью, везде учредители субсидируют свой бизнес. 7−10\% – это возможная масса прибыли онлайн-представительств деловых печатных СМИ от всей прибыли.

Азат Газизов, председатель совета Татарстанского РО общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «ОПОРА РОССИИ»:

— На территории Приволжского Федерального округа от силы в шести регионах есть кластер деловой журналистики. О чем это говорит? Недостаточно смотреть на проблему под одним углом, нужно прежде всего понять, что такое «деловое издание» и что мы от него хотим.

Эльмира Гайнутдинова, директор Делового Центра РТ- интернет-портала TatCenter.ru:

— К вопросу о финансировании. Я была бы очень рада, если бы все компании, про которые мы пишем, заплатили за освещение их бизнеса, мы были бы «в шоколаде». Но этого не произойдет, потому что у нас своя, деловая направленность. Да, действительно, организация подобных «круглых столов» — это реклама самих себя, мы же в свою очередь готовы информационно поддерживать компании, но все делать бесплатно мы тоже не можем. Если говорить об успешном взаимодействии СМИ с бизнес-средой, то я бы поставила в пример «Бизнес Онлайн». Это удивительное издание, которое за короткий срок смогло найти свою нишу и стать информационной платформой, собирающей в одном месте республиканских предпринимателей, менеджеров, маркетологов и предоставляющей для них место для диалога и налаживания связей. Наша ниша немного отлична, мы предоставляем информацию не в формате «скорой помощи», а проверенную и правдивую. На мой взгляд, цель делового издания — помочь предпринимателям в создании и развитии их бизнеса, предоставляя качественную и своевременную информацию.

Ильнур Мутыков, начальник отдела перспективных разработок Инвестиционно-венчурного фонда РТ:

— Сегодня на «круглом столе» некоторые участники высказались об отсутствии активности компаний в предоставлении СМИ информационных поводов и материалов для публикаций. Вы просите «истории успеха», которые бы идеологически вдохновляли аудиторию делового издания на открытие своего дела. Мы можем дать несколько таких успешных примеров, но они скучны сами по себе, так как связаны с наукой (это научные разработки в области химии и физики) и скорее более интересны для узкоспециализированного издания, нежели для деловой прессы. Хороший вопрос — это 90\% ответа, и если мы знаем, что вам интересно, то сможем рассказать об этом.

Закия Шафикова, генеральный директор ООО «Инвестиционная компания «Элемтэ»:

— Наши СМИ должны пропагандировать идею того, что «предприниматель — это хорошо»! А кто из присутствующих знает о том, когда будет День предпринимателя? Я сама узнала об этом год назад.

Юрий Алаев:

— Государство так сконструировало свою политику, что все общество твердо убеждено в другой идее — «госуправленец — это хорошо»! Люди не дураки, и молодежь рвется туда, где ей будет обеспечена зрелость, старость и множество привилегий, квот и льгот. Но, согласно всяческим исследованиям, лишь 3−4\% населения приспособлено к предпринимательской деятельности. Зачем заставлять всех делать то, к чему нет призвания? Некоторые вещи журналисты игнорируют вполне сознательно, ведь сотрясать воздух в стиле «государство такое у нас хорошее, и столько делается для народа» можно бесконечно. Нас постоянно приглашают на «круглые столы» по борьбе с коррупцией, контрафактом и т. п., но мы преднамеренно не пишем об этом, потому что аудитория не станет воспринимать такую информацию, а значит, с доверием относиться к нам в дальнейшем.

Ильдар Аблаев, генеральный директор АНО «Татарстанская Академия управления инновационной экономикой»:

— Один известный всем и очень уважаемый политик Равиль Муратов как-то поделился со мной информацией, касающейся статистики малого и среднего бизнеса. Она противоположна официальной статистике, хотя я думаю, что человеку такого статуса все-таки стоит доверить. Так, согласно данным Равиля Фатыховича, количество малого бизнеса в республике не увеличивается, а уменьшается! Чем здесь могут помочь СМИ? Предоставлением всех видов информации, всех трех слоев. 1-й слой — это событийная информация. Статьи о том, кто посетил республику, с кем встретился президент, итоги встреч политиков и так далее. 2-й слой — это познавательная информация. Обзор и рассмотрение того спектра тем, которые позволили бы предпринимателю чувствовать себя в «своей тарелке» и развиваться дальше. 3-й слой — образовательная информация. К созданию информации этого слоя необходимо привлекать представителей науки, экспертов бизнеса. Если предприниматель будет «правильно образован», то он потенциальный клиент для меня! Я считаю, что бизнесменам надо помогать именно такой информацией. А еще было бы интересно читать о бизнесменах-мошенниках. Я считаю что, деловая пресса не в достаточном объеме предоставляет такую информацию, хотя первые шаги уже видны: «Деловой Квартал» дает сводку о делах Арбитражного суда.

Согласно результатам социологического опроса, проведенного недавно на портале tatcenter.ru, лишь 5\% респондентов отметили, что «СМИ дают информацию в полном объеме». Большая часть проголосовавших (34\%) выбрали ответ «необходимую информацию можно найти только в специализированных изданиях и на сайтах ведомств», еще 28\% считают, что «в СМИ нет ничего, кроме рекламы». 19\% отмечают, что «информация есть, но порой ее сложно найти» и 14\% – что «в СМИ практически ничего нет о работе организаций, деятельность которых направлена на малый и средний бизнес».

Эксперты, опрошенные TatCenter, сходятся во мнении, что такая пропорция — не признак «пузыря», а закономерный этап технологического цикла, который требует от бизнеса смены подхода: от экспериментов — к измеримым экономическим результатам.

Почему проекты застревают

Главная проблема российского ИИ-рынка заключается не в отсутствии технологий, а в методологии внедрения. Управляющий партнер POSLEDOV GR Ярослав Последов отметил, что высокая доля пилотов сама по себе не является признаком пузыря, поскольку для новой технологии разрыв между экспериментом и промышленной эксплуатацией вполне нормален.

Однако он предупредил, что проблема возникает, когда компания воспринимает пилот как результат, а не как этап: купила доступ к модели, провела демонстрацию, но не определила владельца процесса, источник данных, допустимую цену ошибки и экономический показатель, который должен измениться.

Руководитель отдела аналитики данных и машинного обучения в ICL Services Сергей Щербаков, в свою очередь, назвал 15% реальных внедрений уже серьезной цифрой, напомнив, что еще недавние исследования говорили лишь о пяти процентах.

Эксперт в области ИТ-разработки и онлайн-продвижения Вячеслав Коэн также не считает нынешнюю ситуацию пузырем. Бизнес сначала проверяет, где ИИ действительно экономит деньги, а где просто хорошо выглядит в презентациях, и в ближайшие два-три года рынок будет жестче отсеивать проекты без измеримого эффекта.

Алексей Овсянников, эксперт в области запуска и масштабирования бизнеса, ментор стартап-акселератора Alchemist Accelerator, комментируя текущую структуру рынка, заявил, что ситуация не выглядит как пузырь.

Эксперт подчеркнул, что доля в 15% дошедших до внедрения проектов — это не провал, однако означает, что у инициатив часто не бывает измеримых KPI и владельцев, из-за чего они застревают на этапе тестов. Ощутимый эффект может появиться через несколько лет, когда накопится опыт внедрения сценариев с использованием ИИ.

Куда уходят реальные деньги

Второй важный тренд, который отмечают все опрошенные эксперты, — смещение спроса в сторону облачных и гибридных моделей. Руководитель по развитию бизнеса разработки и искусственного интеллекта ICL SOFT Александр Гребенкин подтвердил, что тренд на облака и ИИ‑агентов отражает запрос бизнеса на скорость и гибкость. Он уточнил, что облачная модель остается востребованной для быстрого запуска MVP и масштабирования, но не является универсальным решением: для критической инфраструктуры, финсектора и промышленности актуальны гибридные и on‑premise‑подходы.

Сергей Щербаков спрогнозировал, что в ближайшем будущем основным сценарием использования генеративного ИИ станет облачно-гибридный. С одной стороны, будет много чисто облачных внедрений, где компании примут риски провайдеров. С другой — гибридные решения, когда ИИ-платформа клиента подключается как к облачной модели для открытых запросов, так и к локальному ИИ для работы с закрытой информацией.

Вячеслав Коэн полагает, что облачная модель — это надолго, поскольку собственные вычислительные мощности под ИИ дороги и оправданы только при очень большой постоянной нагрузке. При этом он обратил внимание, что полностью облачным рынок ИИ-агентов не станет: чувствительные данные и критические процессы крупные компании продолжат размещать в частных или гибридных контурах.

Алексей Овсянников также выразил уверенность, что облачная модель пришла надолго, поскольку снижает порог входа и позволяет быстрее запускать проекты без больших вложений в оборудование. У крупных заказчиков и в чувствительных отраслях, например, в банковском секторе, будет расти спрос на гибридные решения, где часть задач выполняется в облаке, а часть — в закрытом контуре.

Отдельное внимание эксперты уделили региональным инициативам, в частности программе Татарстана, который заложил пять млрд рублей на развитие ИИ до 2030 года, рассчитывая вернуть 1,5−2 млрд рублей от аренды серверных мощностей. Мнения по этому поводу разделились.

Александр Гребенкин оценил эти планы как реалистичные с точки зрения развития ИТ-инфраструктуры, но предупредил, что возврат именно за счет аренды — узкая метрика. Ощутимый экономический эффект для региона формируется через рост производительности предприятий и появление новых цифровых сервисов, а не только через монетизацию мощностей.

Сергей Щербаков привел конкретный расчет: стоимость сервера соответствует примерно шести месяцам непрерывной эксплуатации облака соответствующей мощности.

Вячеслав Коэн согласился, что планы выглядят реалистично при высокой загрузке инфраструктуры, однако напомнил, что 30−40% возврата от аренды — это лишь часть эффекта; остальной должен появляться за счет экономии государства и развития местных ИТ-компаний.

Алексей Овсянников также назвал ставку в пять млрд рублей реалистичной, но при условии создания экосистемы вокруг мощностей, а не только сдачи серверов в аренду.

Управляющий партнер компании «Зинин, Штурбин и партнеры» Тим Зинин занял более осторожную позицию. Он отметил, что возврат полутора-двух миллиардов рублей может быть достижим, если серверные мощности будут загружены и найдутся якорные арендаторы, но вряд ли это получится с помощью какой-то одной отрасли — нужна целая экосистема.

Что касается отраслей с быстрой отдачей, здесь мнения экспертов совпали. Ярослав Последов указал, что быстрее всего эффект появляется там, где уже есть цифровой процесс и большой объем повторяющихся операций: обработка обращений, документов, закупочной информации, контроль полноты и подготовка черновиков.

В нефтехимии, по его словам, потенциальный эффект выше, но интеграция длиннее и требования к безопасности строже. В АПК быстрые сценарии возможны только при наличии качественных данных, а в госсекторе разумно начинать не с «универсального агента», а с узкого процесса с понятными полномочиями и метрикой.

Сергей Щербаков расставил приоритеты так: на первом месте — госсектор, на втором — АПК, на третьем — нефтехимия. Он пояснил, что у нефтехимии хороший уровень зрелости и практика использования ИИ, но там больше критических процессов, которые ограничивают использование облаков.

Александр Гребенкин добавил, что быструю отдачу способны дать отрасли с высокой долей повторяющихся операций и зрелой ИТ-базой: госсектор — за счет оптимизации услуг и документооборота, АПК — через предиктивную агрономию, а нефтехимия — через оптимизацию технологических режимов и предиктивное обслуживание.

Прогноз роста рынка ИИ в России до 830 млрд рублей к 2030 году выглядит обоснованным, но при одном важном условии: компании должны научиться переводить пилоты в промышленную эксплуатацию. Как отметил Ярослав Последов, «дорогу осилит идущий, но в ИИ идти нужно не от модного инструмента, а от конкретного процесса и измеримого результата».

Тим Зинин резюмировал, что рядом с объемом вложений важно оценивать число систем, которые вошли в ежедневную работу и дают измеримый эффект. Для этого компании выбирают ограниченный процесс с понятным входом и проверяемым результатом, сохраняют контроль человека над действиями с последствиями и заранее фиксируют метрики.

Сегодня главный показатель зрелости рынка — не объем инвестиций или количество пилотов, а доля решений, которые пережили демонстрацию, встроились в рабочие процессы и показали повторяемый экономический эффект. Если этот переход состоится, прогноз в 830 млрд рублей перестанет быть просто оптимистичной цифрой и станет отражением реальной трансформации российской экономики под влиянием искусственного интеллекта.

Екатерина Слюсарева