Фарид Бикчантаев родился 21 мая 1962 года в Казани. Окончил Государственный институт театрального искусства им. Луначарского (1991 г.).

В 1980-х гг. — в актерской труппе ТГАТ им. Г. Камала.
С 1990 года преподает в Казанской государственной академии искусств.
С 1991 года является режиссером-постановщиком Татарского государственного академического театра имени Г. Камала.
С 2002 года — главный режиссер Татарского государственного академического театра имени Г. Камала.

Заслуженный деятель искусств РТ.
Лауреат Государственной премии РТ им. Г. Тукая.

Женат, имеет сына.

У Вас за плечами большое количество театральных постановок, опыт работы в кино. Исходя из своего опыта, можете ли вы назвать качества, необходимые в профессии режиссера?

Знаете, есть немалое различие между профессиями режиссера и главного режиссера. Для меня переход из одной «роли» в другую был непростым. Должность главного режиссера предполагает не только творческую, но и организационную работу, и речь идет об организации не спектакля, а работы всего театра.

Когда я был режиссером, одной из главных задач было налаживание и регулирование отношений между актерами, занятыми в спектакле, результатом работы должно было стать их слаженное взаимодействие в постановке. Это в большой степени работа души. Теперь, когда я стал главным режиссером, порой приходится действовать жестко, иногда даже грубо.

Как Вы решили связать свою жизнь с театром, что повлияло на Ваш выбор?

Это произошло естественно, без какого-либо внешнего указания. Я и сам порой задумываюсь, почему я стал театральным деятелем, но не нахожу рационального ответа. Можно сказать — так на роду написано. Теперь невозможно узнать, могла ли судьба сложиться иначе, смог бы я состояться в другой профессии. Знаю только, что профессия давно стала частью меня самого.

У Вас растет сын. Он уже снялся вместе с Вами в полнометражном фильме «Куктау». Видите ли Вы его творческим человеком?

Творческий потенциал в нем есть — это несомненно. Юсуф по складу ума гуманитарий, в нем интуитивное начало преобладает над рациональным. Не знаю, свяжет ли он свою жизнь с театром, но на данный момент он сыграл несколько ролей, попробовал себя в театре и кино, а значит, имеет некоторое представление об этих сферах.

Вы даете ему советы, направляете его творческое развитие?

Нет, он сам видит, слышит, наблюдает и принимает решения.

Татарский театр им. Галиаскара Камала известен не только в республике, но и в России, в странах ближнего и дальнего зарубежья, коллектив театра часто бывает на гастролях. Какие особенности, на Ваш взгляд, присущи именно татарскому театру?

По-моему, отличительная черта татарского театра — его доступность. Открытость, легкость — все это подкупает. Мы были в Лондоне и актеров пригласили на фотосессию. Я не знал, каким образом нужно организовывать фотосессию и сказал актерам: «Играйте!». И они начали играть. В течение 45 минут длилась фотосессия, а когда она завершилась, журналисты и фотографы дружно восхищались легкостью и раскованностью игры наших артистов. А актеры скромно сели, и нельзя было в них узнать тех бесшабашных «фотомоделей», какими они предстали перед объективами. Когда наш театр играет, то чувствуется открытость зрителю — сцена и зал не разделены никакой «стеной», и зрителям доступны эмоции и идеи, составляющие суть спектакля.

В труппе театра немало молодых актеров. Это позитивно влияет на работу театра в целом?

Конечно, это хорошо, ведь театр — это не музей. Молодые актеры привносят совсем другие ритмы, стиль, свойственный современному миру. Пополнение труппы идет постоянно. С 1990 года в течение пяти лет мы обучали экспериментальный курс студентов в Институте культуры. Из 12 человек этого выпуска к нам в театр пришли работать десять. Сейчас заканчивает курс еще одна группа, на которую мы также возлагаем надежды. Так что, можно сказать, мы сами куем свои кадры.

В сентябре в Казани состоялся III международный фестиваль мусульманского кино «Золотой Минбар». На Ваш взгляд, перспективы развития татарстанского кинематографа внушают оптимизм?

К сожалению, мне не удалось побывать на фестивале «Золотой минбар», в дни его проведения мы были на гастролях в Уфе. С одной стороны складывается парадоксальная ситуация — кинофестиваль проходит на территории, где кинематографа почти нет, где он только начинает зарождаться. Благодаря этому достигается своего рода внешний, беспристрастный взгляд на кинематограф.

Татарстанский полнометражный фильм «Куктау», в котором Вы снимались, был удостоен нескольких премий российского масштаба, в том числе специального приза гильдии кинопродюсеров на XVI открытом российском кинофестивале «Кинотавр». Не хотите попробовать себя в новой роли?

После того, как я снялся в фильме «Куктау», мне предлагали сниматься в других картинах и самому попробовать снимать кино. Но я очень серьезно отношусь к кинематографическому искусству и считаю, что браться нужно лишь за то, в чем уверен. Для того, чтобы снимать кино, необходимы квалифицированные кадры — не только актеры, но и операторы, звукорежиссеры, необходимы профессиональные студии, и самое главное, финансирование.

Ваша любимая театральная постановка?

Могу ответить известным утверждением — самый любимый спектакль — тот, который я еще не поставил, но очень хочу поставить. Но, конечно, есть и среди «сбывшихся» постановок те, что оставили особый след. После того, как спектакль сделан, остаются важные навыки.

Что ждет зрителей театра в этом сезоне?

К нам приедут гости — колумбиец Алехандро Гонзалес, работающий в Испании, привезет свои спектакли. Также в Казань приедет с гастролями Шведский музыкальный театр. А вообще в 2007 году мы уделяем основное внимание современной татарской драматургии. В новом сезоне зрители увидят много премьер.

Сергей Побываев, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Института финансово-промышленной политики и проблем экономической безопасности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации для TatCenter рассказал о том, почему бюджетные трансферты не решают проблему малых территорий и как туризм создает внешний спрос .

фото предоставлено автором

Урбанизация остается одним из базовых процессов экономического развития. Рабочая сила перемещается из сельского хозяйства в промышленность и сферу услуг, а население концентрируется там, где выше производительность труда, доходы и качество инфраструктуры. Для экономики в целом этот процесс закономерен. Для малых территорий его обратной стороной становится сокращение населения и сужение собственной экономической базы.

Исследование РАНХиГС относит к зоне повышенного демографического риска 129 малых российских городов. В них проживает 3,4 млн человек, а за десять лет численность населения сократилась более чем на 314 тыс. человек. Наиболее уязвимы промышленные города Севера и периферийные территории, где сокращение населения сопровождается уменьшением числа рабочих мест и субъектов малого бизнеса.

Попытка остановить этот процесс исключительно через бюджетные трансферты вряд ли может быть универсальным решением. Малой территории необходим собственный источник внешнего спроса, то есть доход, который приходит не от местного населения, а извне. Одним из таких инструментов способен стать туризм.

Причем речь идет не только об исторических центрах. Экономический продукт можно создавать вокруг природного туризма, рыбалки, наблюдения за животными и птицами, сельского отдыха, локальной гастрономии, маршрутов выходного дня, санаторного отдыха и событийных мероприятий. Для многих таких форматов входной инвестиционный порог ниже, чем для создания нового промышленного производства, поскольку базовыми активами становятся природная среда, территория, локальная культура и относительно небольшая инфраструктура размещения и сервиса.

Мировой опыт показывает масштаб такого рынка. По оценке «World Travel & Tourism Council», в 2025 году совокупный вклад туризма в экономику США составил $ 2,63 трлн. Это именно вклад в ВВП с учетом прямых, косвенных и индуцированных эффектов, а не оборот отрасли. Отдельно американская статистика показывает значительный рынок отдыха, связанного с природой. По данным «U.S. Fish & Wildlife Service», в 2022 году расходы американцев на охоту, рыбалку, наблюдение за дикой природой и ряд смежных видов активностей достигли $ 394 млрд.

Для России этот рынок также постепенно становится самостоятельным направлением экономической политики. Национальная цель предусматривает увеличение доли туристской отрасли в ВВП страны до 5% к 2030 году. Уже в январе-августе 2025 года внутренний туристический поток превысил 61,7 млн поездок, увеличившись на 5,4% год к году.

Показателен опыт Татарстана. Республика последовательно развивает туризм не только вокруг Казани. По данным регионального агентства, за январь-май 2025 года регион принял 1,7 млн туристов, что на 34% превышало показатель аналогичного периода предыдущего года. В первом полугодии Казанский Кремль посетили 2,1 млн человек, Свияжск 733 тыс., Болгар 288 тыс., Елабугу 315 тыс., Тетюши 102 тыс., Чистополь 44 тыс. По итогам года региональные власти оценивали турпоток уже более чем в 4,5 млн человек.

Для малых территорий здесь важен не рекорд по количеству туристов сам по себе. Принципиально то, что внешний посетитель создает спрос сразу в нескольких локальных секторах. Деньги получают гостиницы и гостевые дома, общественное питание, транспорт, экскурсионные компании, музеи, фермеры, торговля, производители сувениров и местной продукции. Возникает классический мультипликативный эффект, когда первоначальные расходы туриста становятся доходом сразу для нескольких участников местной экономики.

Есть и второй контур. Рост внутреннего природного и активного туризма формирует спрос на одежду, обувь, туристическое оборудование, лодки, снасти, средства связи, фото- и видеотехнику, транспорт и специализированные сервисы. Поэтому развитая туристическая экономика работает не только на гостиницы и рестораны, но и на производство и торговлю.

При этом туризм нельзя рассматривать как универсальную замену промышленности или сельскому хозяйству. Для части территорий его емкости будет недостаточно, а сезонность способна ограничивать занятость. Экономический эффект появляется там, где туристический ресурс превращается в полноценный продукт с транспортной доступностью, размещением, сервисом и возможностью оставить деньги в местной экономике.

Поэтому вопрос для региональной политики состоит не столько в том, как сохранить каждый населенный пункт в существующем виде, сколько в том, какие территории способны получить новую экономическую специализацию. Для части малых городов и сельских районов туризм может стать одним из таких направлений. Его ключевой эффект заключается в создании внешнего спроса там, где внутренний рынок постепенно сокращается.