Законодатели Татарстана разработали поправки в Земельный кодекс РТ, согласно которым участки без торгов будут передаваться компании, если она реализует инвестиционный проект в поддержку пострадавших граждан от деятельности кредитных или иных финансовых организаций и недобросовестных застройщиков.

Документ стал темой обсуждения сегодняшнего заседания комитета по экологии, природопользованию, агропромышленной и продовольственной политике Госсовета РТ, члены которого рекомендовали принять его в первом и сразу окончательном чтениях на ближайшей сессии парламента.

Земельным кодексом РТ, напомним, уже предусмотрена возможность предоставления в республике участка, находящегося в госсобственности, а также в собственности муниципалитета без торгов — в случае если юрлицо реализует на земле «масштабный инвестпроект».

«Спасительный» проект должен создавать или увеличивать количество рабочих мест, проходить по объему инвестиций и увеличивать ежегодные налоговые поступления в бюджет Татарстана. Критерием также является строительство индивидуальных или многоквартирных жилых домов для предоставления мер по защите прав участников долевого строительства, пострадавших от действий недобросовестных застройщиков.

Поправками предлагается еще один критерий, предусматривающий поддержку как обманутых дольщиков, так и обманутых вкладчиков банков и иных финансовых организаций, зарегистрированных на территории республики.

«Законопроект разработан в целях расширения правовых основ реализации масштабных инвестиционных проектов для совершенствования государственного механизма защиты интересов указанных лиц», — говорится в пояснительной записке к документу, который стал логичным продолжением прошедшей на прошлой неделе встрече президента России и главы Татарстана.

На встрече Рустам Минниханов рассказал Владимиру Путину не только о достижениях в социально-экономической сфере, но и о мерах, принимаемых для преодоления негативной ситуации в банкинге.

«Нам придётся найти механизм: мы планируем создать специальный фонд, чтобы той категории вкладчиков, которые не смогут получить за счёт распродажи, если активов не хватит, оказать поддержку», — сказал Минниханов, пообещав президенту РФ проработать варианты решения проблем дольщиков и вкладчиков.

После этой встречи власти анонсировали появление в республике коммерческой структуры, главная цель работы которой — выплата компенсаций юридическим и физическим лицам, пострадавшим от деятельности банков и застройщиков. Механизм возмещения потерь как раз предполагает передачу на безвозмездной основе крупных инвестиционных участков земли для комплексного освоения. По замыслу властей, это позволит сгенерировать поступление средств от коммерческой деятельности.

Компенсация будет производиться по результатам конкурсного производства организаций, условия и порядок сейчас прорабатываются. Кроме того, деятельность специализированной организации также будет направлена на консолидацию прав требований с целью проведения процедуры банкротства банков с максимальной эффективностью для пострадавших вкладчиков. В первую очередь акцент будет сделан на обеспечении объективной стоимости реализации конкурсной массы.

Сообщалось, что первоначально деятельность новой структуры будет направлена на поддержку вкладчиков Татфондбанка, его «дочки» — ИК «ТФБ Финанс» и Интехбанка. В последующим категории лиц планируется расширить.

«Мы предлагаем следующий алгоритм и он, скорее всего, будет основным: мы передаем инвестору инвестиционно привлекательные земельные участки, на которых будут реализовываться проекты. Часть средств от реализации данного проекта пойдет на удовлетворение требований лиц, пострадавших от действий финансовых, кредитных организаций и недобросовестных застройщиков», — пояснил сегодня в ходе заседания профильного комитета Госсовета первый заместитель министра земельных и имущественных отношений РТ Сергей Демидов.

Проблема с дольщиками и вкладчиками нарастает в Татарстане как снежный ком. В ноябре прошлого года Рустам Минниханов подписал указ, согласно которому застройщики могут получать земельные участки в Татарстане без торгов, если инвестиционные проекты для участников долевого строительства будут составлять не менее 10 тыс. кв. м, а 10\% жилых площадей будут отдаваться обманутым дольщикам.

Также девелоперы могут получить земли без торгов, если возьмутся за недостроенные проекты застройщиков и потратят на завершение строительства не менее 50 млн рублей. Между тем, оперативно решить проблему дольщиков пока не удается, признавался ранее Минниханов.

За 10 лет в Татарстане введено в эксплуатацию 98 проблемных объектов долевого строительства общей площадью 768,1 тыс. кв. м, жилье в которых получили 9273 дольщика. В настоящее время в республике на различных стадиях строительства находится 27 проблемных долевых объектов общей площадью 508,4 тыс. кв. м, в которых приобрели квартиры 5772 дольщика.

Банки республики «посыпались» с ноября 2016 года. На прошлой неделе «Спурт» стал седьмой за последние полгода кредитной организацией банковской системы Татарстана, чье финансовое положение признано Центробанком ухудшившимся. Пять из них — Татфондбанк, Интехбанк, Анкор банк, Татагропромбанк и «Камский горизонт» — остались без лицензий. Тимер Банк с 20 февраля находится под контролем временной администрации ЦБ.

Динара Сафина

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.