Новости
13 Декабря 2016, 16:48

Росгвардия в Татарстане: 3 тыс. сотрудников и «конкретные задачи»

В состав Росгвардии в Татарстане вошли более 3 тысяч человек. Штат управления сформирован, однако окончательно формирование службы завершится к 1 января 2018 года. О том, как работает новое ведомство в республике — материал TatCenter.ru.

Что такое Росгвардия?

Весной текущего года указом президента России Владимира Путина в стране появился новый орган исполнительной власти, патриотично именуемый национальная гвардия РФ. Росгвардия призвана обеспечивать надлежащий уровень государственной и общественной безопасности, стоять на страже законности и правопорядка.

Среди задач, возложенных на федеральную службу, — участие в охране общественного порядка и безопасности, участие в борьбе с терроризмом и экстремизмом, в обеспечении режимов чрезвычайного и военного положения, контроль за соблюдением законодательства в области оборота оружия и др. Полный функционал есть на сайте rosgvard.ru.

Осенью вышел указ президента, согласно которому, территориальные органы ведомства появились в каждом регионе России.

Территориальные органы входят в состав округов войск национальной гвардии РФ и предназначены для руководства и обеспечения служебно-боевой деятельности подразделений ОМОНа, СОБРа, вневедомственной охраны и лицензионно-разрешительной работы, вошедших в состав Росгвардии.

Ведомство в Татарстане возглавляет начальник Управления Федеральной службы войск национальной гвардии России по РТ Рустем Гумеров.

В Татарстане «штат управления сформирован»

В состав республиканского управления Росгвардии вошли подразделения вневедомственной охраны, лицензионно-разрешительной работы, а также ОМОН, СОБР и авиаотряды, всего — более 3 тысяч человек личного состава.

«Штат управления сформирован, произведены все необходимые назначения на должности рядового и офицерского состава. В настоящее время проводится замена удостоверений МВД на удостоверения Росгвардии», — рассказывает Рустем Гумеров.

По его словам, исключением стали лишь сотрудники бывших самостоятельных подразделений ФСНК и ФМС, в том числе и подразделения спецназа ФСНК «Гром».

«Подразделение „Гром“ в состав Росгвардии не вошел. Каких-либо ограничений по приему сотрудников спецподразделений, которые раньше работали в органах госнаркоконтроля у нас нет. Любой желающий может на общих основаниях служить в Росгвардии», — объясняет он.

Формирование службы завершится к 1 января 2018 года

18 ноября в Татарстане завершена работа по приему-передаче имущества, зданий и сооружений, находившихся на балансе МВД по РТ, с оформлением соответствующих документов в Росреестре и Росимуществе.

Всего определено 3 этапа формирования Федеральной службы по РТ, второй — основной — продлится с января по сентябрь 2017 года.

«За это время будет детально разработана оргштатная структура ведомства, упорядочены руководящие документы, а всем должностным лицам определены конкретные задачи», — поясняет Рустем Гумеров.

Окончательный третий этап завершится к 1 января 2018 года. К этому времени спецподразделения полиции, принятые в состав Нацгвардии, будут переведены на военную службу. При этом звания и льготы они будут получать согласно статусу военнослужащих в соответствии с занимаемыми должностями.

На вопрос о зарплате личного состава Федеральной службы начальник Управления Росгвардии по РТ не отвечает, однако дает понять: «меньше получать не будут». А вот социальные гарантии для служащих в ведомстве точно будут исполняться в полном объеме.

«Сотрудники Росгвардии имеют право на бесплатное получение медпомощи на тех же условиях, что и ранее, — отмечает Гумеров. — Также сотрудники и члены их семей могут претендовать на санаторно-курортное лечение и оздоровительный отдых в медучреждениях, при этом их жизнь и здоровье будут страховаться за счет госбюджета. Продолжается работа по обеспечению сотрудников жильем».

В состав Росгвардии также вошли подразделения вневедомственной охраны. Как рассказывает начальник Управления вневедомственной охраны ВНГ России по РТ Марат Шакиров, подразделения расположены в 29 из 43 районов Татарстана, а также в Казани и Набережных Челнах.

На сегодня Управление вневедомственной охраны ВНГ РФ по РТ охраняет 13 799 объектов различных форм собственности, а также более 42 тысяч квартир. Также под его надзором важные государственные объекты, специальные грузы и сооружения на коммуникациях. Например, это комнаты хранения
оружия, органы и организации системы внутренних дел, а также здания и учреждения ведомств и органов госвласти, то есть все, кто наделен правом создавать вооруженную охрану. Помимо того, в этот список входят международные аэропорты «Казань» и «Бегишево», казанский Кремль и другие объекты пребывания высших должностных лиц.

При этом, по словам Шакирова, вневедомственная охрана не является коммерческой структурой и весь доход, который ведомство получает от охранной деятельности, в полном объеме поступает в бюджет.

«За 11 месяцев текущего года в доход федерального бюджета нами перечислено более 737 млн рублей при плановом показателе в 695 млн. Годовой план составляет чуть меньше 900 млн рублей. За 12 месяцев он, естественно, будет исполнен», — отмечает глава Управления вневедомственной охраны Нацгвардии по РТ.

За 11 месяцев 2016 года вневедомственная охрана пресекла 1507 преступлений и выявила более 48 тысяч административных правонарушений. Как отмечает Шакиров, слияние вневедомственной охраны с Росгвардией не отразилось на работе подразделения и «оно по-прежнему остается надежным гарантом защиты собственности».

Контроль за оборотом гражданского оружия и деятельностью частных охранных предприятий в Татарстане, а также работу по приему от населения предметов вооружения осуществляет теперь подразделение лицензионно-разрешительной работы Росгвардии Татарстана. Кроме того, оно оказывает 24 государственные услуги.

«Основные задачи подразделения — повышение качества оказываемых услуг, обеспечение их доступности и сокращение времени ожидания заявителей», — объясняет начальник центра лицензионно-разрешительной работы УФСВНГ РФ по РТ Андрей Леухин.

Всего на учете подразделений ЛРР в республике состоят 48 990 владельцев оружия, имеющих лицензию. В их пользовании находится более 66 тысяч единиц оружия. Из них 46 тыс. — охотничье оружие, 3625 тыс. — с нарезным стволом, почти 9 тыс. — оружие ограниченного поражения.

Леухин татарстанцам рекомендует хранить оружие «в надежных местах и желательно с сигнализацией» и напоминает об уголовной ответственности за небрежное хранение огнестрельного оружия. По его словам, в 2016 году в РТ зафиксировано 64 случая утери и два случая кражи оружия из автомобиля.

При этом, по данным Леухина, в этом году в 8 раз сократилось количество преступлений, совершенных с применением оружия — до 35 случаев, по сравнению прошлым годом, когда цифра доходила до 299.

За 11 месяцев текущего года жители республики добровольно сдали более 2,8 тыс. единиц оружия, получив вознаграждение в размере от 500 рублей до 3 тысяч рублей.

Лиана Санамян

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.