Я, как и большинство других экспертов, ожидала, когда Росстат опубликует структуру ВВП по производству за 2015 год, чтобы понять, имел ли место в прошлом году эффект импортозамещения. К сожалению, ответ оказался отрицательным.

Рост сельскохозяйственного сектора составил всего 3,1 \% г/г, и его доля в ВВП сохраняется на уровне 3,5\%, что близко к 3,2\% в 2011—2014 гг. (все цифры в фиксированных ценах 2011 г.).

Хотя российский импорт снизился на 42\% г/г в 2013—2015 гг., его продовольственная составляющая снизилась всего на 40\% г/г, тогда как инвестиционная составляющая снизилась на 42−45\% г/г. На долю импорта приходится 38\% совокупного российского потребления.

ЦБ в ходе своей пресс-конференции две недели назад также дал иллюстрацию масштаба эффекта импортозамещения. Согласно данным регулятора, доля импорта в российском розничном потреблении снизилась до 38\% с 43−44\% в 2012—2013 гг. Хотя монетарные власти представили эти цифры как иллюстрацию постепенного импортозамещения, считаю эти данные негативными.

Эта цифра указывает на то, что сильное номинальное (на 46\% в реальном выражении) ослабление рубля на 57\% не смогло принести структурный сдвиг в реальном секторе.

Несмотря на снижение импорта с $ 21,0 млрд в январе 2014 года всего до $ 9,7 млрд в январе 2016 года, его доля в ВВП остается на уровне 21\% ВВП, то есть такой же как в 2011—2013 гг.

Более высокий чем ожидалось трансмиссионный эффект девальвации в 35−40\% указывает на сохранение высокой доли импорта. Косвенной иллюстрацией слабого эффекта импортозамещения является высокий трансмиссионный эффект ослабления курса рубля в российские цены. Тогда как в 2014 г. мы ожидали, что трансмиссия достигнет 15−20\%, что соответствовало консенсус-прогнозу рынка, на практике этот эффект составил 35−40\%, по оценкам ЦБ. Хотя мы ожидали, что давление затрат будет уравновешено снижением маржи, высокий эффект переноса говорит о том, что многие компании переложили рост своих затрат на потребителей, что свидетельствует об их возможности диктовать свои условия несмотря на снижение спроса.

Слабая чувствительность реального сектора к ослаблению рубля может быть связана с жесткими производственными цепочками.

Согласно данным опроса института Гайдара, почти 60\% производителей объясняют невозможность запустить импортозамещение отсутствием российских аналогов.

Даже если бы они были, препятствием для их использования может стать их низкое качество. К примеру, в машиностроении или металлургии более 40\% производителей сообщают о подобной проблеме.

Таким образом, тот факт, что 70\% российских компаний используют иностранные сырье и полуфабрикаты становится сильным негативным моментом в период ослабления рубля и не поддерживает идею о том, что эта зависимость от импорта поддерживает внутреннее производство.

Учитывая результаты опроса института Гайдара, считаю, что сейчас главным камнем преткновения для стратегии локализации является незватка инвестиционного капитала; тем не менее, инвестиции снижаются с середины 2013 года и упали на 7,6\% г/г в конце 2015 года.

Несмотря на рост ценовой конкурентоспособности после девальвации, думаю, восстановление роста инвестиций маловероятно, так как в прошлом это было вызвано сильным ускорением роста доходов домохозяйств. Сейчас же напротив население несет не себе большую часть экономических издержек кризиса, и такая среда не является подходящей для оживления инвестиционного роста.

Провал политики импортозамещения имеет два главных следствия для российской макрокартины.

Профицит текущего счета, который прогнозируется на уровне 3,5\% ВВП в этом году, имеет слабую базу: укрепление номинального курса рубля, вероятное в случае восстановления цены на нефть или снятия санкций, приведет к соответствующему росту импорта на фоне восстановления покупательной способности населения в иностранной валюте. Считаю такой сценарий наиболее рискованным для России: хотя рынок обеспокоен продолжающимся падением цен на нефть, их резкий рост будет более вредоносным.

Накопленная инфляция в 2014—2015 гг. составила 26\%; в случае восстановления цены на нефть до $ 80−90/барр. справедливая стоимость рубля составит 45−50/$, что нейтрализует благоприятный эффект предыдущего ослабления курса для экономики.

Еще одно последствие связано с тем, что отсутствие импортозамещения подтверждает высокий риск экономической стагнации и мне сложно поверить, что Минфину удастся избежать повышения социальных расходов в ближайшие два года. При том что социальные расходы (пенсии, социальные выплаты и зарплаты госсектору) — это 21\% ВВП, 40 млн пенсионеров и 18 млн госслужащих, отсутствие коррекции к структуре ВВП просто указывает на то, что правительство должно будет компенсировать финансовые убытки домохозяйствам в 2014—2015 гг. Новость о том, что структура ВВП сильно не изменилась таким образом негативна для будущей бюджетной политики.

главный экономист ОАО «Альфа Банк»

Наталия Орлова

специально для TatCenter.ru*

*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора