— Вячеслав Михайлович, как Вы оцениваете решение заморозить добычу нефти на уровне 11 января? Можно ли считать, что встреча в Катаре закончилась ничем?

— Во вторник 16 февраля 2016 года, по итогам встречи в столице Катара — Дохе между главой минэнерго России Александром Новаком и представителями стран ОПЕК, была достигнута договоренность о готовности сохранить объемы добычи нефти на уровне января 2016 года. В среду 17 февраля 2016 года прошла встреча глав нефтяных министерств Ирана, Ирака и Венесуэлы для дополнительного обсуждения этого принятого ОПЕК решения. Тем не менее, сами участники рынка сомневаются в том, что тот же Иран, после отмены наложенных на него ранее торговых санкций, присоединится к соглашению.

С моей точки зрения, не надо преувеличивать значение этих встреч. Это был просто жест доброй воли со стороны нефтяной «группы поддержки». С другой стороны, эту в целом формальную договорённость нельзя назвать «сомнительным достижением», поскольку мировая экономика уже устала бороться на двух «фронтах» — экономическом и социальном.

Всем странам требуется источник их уверенности и стабильности в завтрашнем дне. И этот шаг им всем навстречу отнюдь не формальный — а системный и знаковый.

Что касается России, то она из-за санкций испытывает сложности не в том, чтобы продолжать наращивать объемы производства вообще и добычи нефти, в частности. А в том, что сейчас у России вынужденно складывается новая парадигма взаимоотношений с внешним миром — как на западе, так и на востоке.

Поэтому нельзя сказать, что встречи в Катаре закончились ничем.

— Сохранится ли дисбаланс между спросом и предложением на рынке?

— Полагаю, пока не начнётся стабильный рост в ведущих экономиках мира, ни о каком спросе и предложении на мировых рынках, тем более, в среднесрочной перспективе, и ни о каких внятных котировках на нефтяных рынках, с точки зрения их прогнозных оценок, рассуждать не приходится. В этой связи, можно привести мнение экономистов Е. Гурвича, И. Белякова и И. Прилепского, которые отмечали в своей статье (Вопросы экономики, 2015, № 9) факт.

Удорожание нефти создаёт оптимистические (и часто — неоправданные) ожидания их дальнейшего роста. В каждый момент достигнутый уровень цен воспринимается как «данный навсегда», но от него отсчитывается его будущая динамика.

К тому же, по мнению этих экспертов, прогнозные цены на нефть носят инерционный характер (экстраполируют в будущее текущие цены) и, например, в бюджетной политике несут риски.

Есть крылатая фраза: экономика должна быть экономной — тогда и цены на нефть никак в принципе не скажутся на дисбалансе спроса и предложения.

— В каком случае решение по добыче нефти на уровне января 2016 года может или будет иметь позитивные долгосрочные последствия?

— Те, кто может реально поддержать это решение — или не имеют физической возможности что-то изменить в этом вопросе (районы нестабильности на Ближнем Востоке и в Северной Африке), или же играют на противоречиях крупнейших импортёров энергоресурсов, с целями далёкими от экономики.

Нельзя цены на нефть и другие ресурсы отрывать от ценовой конъюнктуры на промышленные товары — всё увязано в общую для всех отраслей модель производства «затраты-выпуск».

При нынешней средневзвешенной цене за нефть в $ 34 за баррель наши топ-менеджеры из мира бизнеса и финансово-экономического блока российского правительства строят стресс-сценарии на случай возможных микро- и макро- «катаклизмов» (см. Стресс-сценарий от минэнерго: снижение добычи нефти на 14\% к 2020 году). А точно при такой же цене на нефть, но в 70-е годы ХХ века, СССР принимал планы построения «развитого социализма» и ждал в гости весь спортивный мир на летнюю Олимпиаду-1980.

Так что всё в нашем мире относительно. И проблема не в ценах — а в управлении ими.

— Что Вы можете сказать о мировом спросе на нефть и нефтепродукты?

— Есть мнение, что мировой спрос на нефть постоянно растет. Например, по оценкам некоторых экспертов, в 2015 году он увеличился на 1,4 млн баррелей в сутки, а в 2016 году увеличится на 1,3 млн баррелей. Рост, по мнению ряда аналитиков, ожидается и во все последующие годы.

Но, мне кажется, это рост «догоняющий» — после известного падения мировой экономики на рубеже первых десятилетий ХХI века. Не случайно, что уже тогда экономисты отмечали главный минус любого кризиса: не его протяжённость во времени — а его глубина в пространстве.

Если взять специфику России, то резкое падение мировых цен на нефть не привело к снижению стоимости горючего в стране, поскольку в структуре цены отечественного топлива основная часть приходится на налоги, которые постоянно растут.

Очередной рост цен на бензин ожидается в апреле 2016 года вместе с новым повышением акцизов, что должно принести бюджету почти 90 млрд руб. дополнительных доходов.

С другой стороны, большинство НПЗ в России контролируются региональными властями, которые встраивают эти «прогнозные цены» в свою бюджетную политику. Вот мы опять приходим к тому, что сейчас все значимые игроки на мировых рынках ждут «попутный ветер» устойчивого роста в экономиках своих стран.

Беседовала Юлия Амочаева

TatCenter попросил экспертов — от консультантов до юристов и представителей Ассоциации промышленников РТ — ответить честно: предложенная бизнесменом инициатива — это план или ностальгия по девяностым с феодальным душком?

Три часа продуктивной работы и восстание зумеров

Галина Ревеко, бизнес-партнер консалтинговой компании КОНКОЛ, считает, что идея шестидневки не просто устарела, а опасна для бизнеса. Она напомнила, что мир движется к гибкости, а не к казарме. Особенно сейчас, когда каждого узкопрофильного технического специалиста приходится буквально уговаривать остаться.

Она предупредила, что при шестидневке организм просто не успевает восстанавливаться. Хронический недосып и выгорание становятся неизбежностью. Ревеко привела парадоксальный вывод: суммарная полезная выработка за десять часов может оказаться ниже, чем за шесть-семь часов с грамотными перерывами. А если добавить к этому отток кадров?

Высококлассные специалисты уйдут туда, где ценят их личное время. Что касается поколения зумеров, то здесь эксперт категорична: у них «отсутствует готовность работать без личной жизни». По ее мнению, настоящий рост производительности сегодня дают бережливое производство, цифровизация, ИИ и роботизация, а не субботники.

Вице-президент по обучению и кадрам Ассоциации предприятий малого и среднего бизнеса РТ Екатерина Хватина считает подобное предложение Дерипаски деструктивным, особенно для малого и среднего бизнеса.

фото: Антон Черныш/TatCenter.ru

Экономист Дмитрий Семенов, спикер Евразийского экономического форума, отметил, что прирост на производствах будет несильным, а вот отток кадров — массовым. Семенов подчеркнул, что без увеличения оплаты труда «неизбежно встанет вопрос о замене ушедших, что снизит производительность». Он уверен, что проблему нужно решать за счет автоматизации и инвестиций в мощности, а не за счет человеческого ресурса.

Подобного мнения придерживает и Екатерина Хватина, констатируя, что конкуренция за кадры должна идти по пути повышения производительности труда и технологичности процессов, а не через экстенсивное увеличение часов работы.

Отголоски феодального строя

Мария Аксенова, российский просветитель, предприниматель, бизнес-ангел, главный редактор «Энциклопедии для детей Аванта+», человек, который сам работал и по шесть, и по семь дней в неделю с девяностых, назвала инициативу неоднозначной. С одной стороны, она понимает: чтобы выбраться из кризиса, нужно больше работать. Но с другой — задает главный вопрос: зарплата поднимается или нет?

Если же зарплату поднять, то возникает вопрос: есть ли деньги в бюджете для госслужащих? А в коммерции многие бизнесы из прибыльных станут убыточными. Аксенова резюмировала, что «заставить собственника поднять всем зарплату и работать шесть дней — значит нарушить кучу прав и свобод предпринимателя».

Юрист Александр Бударагин, руководитель группы «Бударагин А.А. и партнеры», напомнил о статье 91 ТК РФ: 40 часов в неделю — и точка. Он предупредил, что заявление о «добровольном ускорении» в России легко превращается в негласное требование работать больше за те же деньги. При попытке ввести график «с восьми до восьми» без оплаты он посоветовал жаловаться в Госинспекцию труда, комиссию по трудовым спорам или сразу в суд. Реальность этой инициативы, по его мнению, зависит от экономики и позиции профсоюзов, но закон на стороне работника.

фото: мэрия Казани

Неоднозначную инициативу Дерипаски прокомментировали и в татарстанском бизнес-сообществе. Игорь Рассман, директор Фонда «Татарстан. Руководители XXI века» и замгендиректора Ассоциации предприятий и промышленников РТ, сообщил, что они обсудили идею с президентом Ассоциации Александром Лаврентьевым. Рассман прямо заявил, что «эти предложения малопонятные» и в Ассоциации «не собираются их обсуждать и не будут», пояснив, что предприятия и так работают по-разному: кто-то 24/7, кто-то по 12 часов с отсыпными — под конкретные заказы. При этом он подчеркнул, что работодатели уже добились увеличения сверхурочных со 120 до 240 часов в год, этот вопрос решен и этого достаточно.

Екатерина Хватина добавляет:

Шестидневная неделя как всеобщая обязаловка — это идея-фантом. Она несовместима с Трудовым кодексом, который четко охраняет 40-часовую границу. Она противоречит экономике: без роста зарплат бизнес получит демотивированных, больных и бегущих сотрудников. С ростом зарплат — станет убыточным. Она игнорирует психофизиологию: мозг не умеет концентрироваться десять часов подряд, а хроническая усталость убивает производительность. И наконец, она не нужна самому бизнесу — по крайней мере, в Татарстане точно.

Ян Аллин