Новости
19 Февраля 2015, 10:00

Тревожные сигналы Минниханова

ВРП Татарстана вырос на 1,3%, энергетики и машиностроители подают тревожные сигналы, а доля МСБ в экономике достигла 25%. Почему Рустам Минниханов не хочет дополнительных полномочий по ОЭЗ, как «оборонка» пошла в рост и какова цена счастья Алексея Кудрина — в материале портала TatCenter.ru.

2014 год был напряженным, как для всей страны, так и для республики. Именно с таких слов начал совместную коллегию минпромторга и минэкономики президент РТ Рустам Минниханов. Однако несмотря на признание президента о «тревожных сигналах», кризис вносит и позитивные аспекты — рост производительности в республике уже составил 11\%.

По словам Минниханова, объем валового регионального продукта (ВРП) составил 1,631 трлн рублей. Вырос ВРП всего на 1,3\%, и темпы роста продолжают снижаться — в 2012 показатель составил 5,5\%, в 2013 — 2,2\%.

врп2014

«Конечно, темпы не те, которые мы хотели. Тем не менее, это неплохие цифры. Оборот внешней торговли, конечно, немного снизился, итогов ещё нет. Но самое главное то, что объем инвестиций в основной капитал мы сохранили на уровне прошлого года, — он составил 542 млрд рублей», — отметил Минниханов. Причем именно сохранили — в сопоставимых ценах объемы инвестиций 2014 и 2013 года равны.

Индекс промышленного производства (ИПП) в январе 2015 года, «в котором никто толком не работал», составил 95\%. «Сигнал очень… очень такой тревожный», — сказал с паузой президент, видимо, выбирая подходящее слово. Сильнее всего просела энергетике — ИПП по итогам 2014 года составил 96,1\%. Отстает и машиностроение — 97,2\% (на КамАЗе — все 92,7\%). Розничный товарооборот вырос на 2,3\%, нефтехимия — на 3,5\%. Наверное, как «сыр в масле» ощущают себя только предприятия оборонно-промышленного комплекса — с увеличением госзаказа на 29\% ИПП вырос до 14,9\%, а в абсолютном выражении объем производства ОПК превысил энергетический комплекс — более 100 млрд рублей.

пром2014

Минниханов говорил о влиянии санкций, колебаниях курса рубля, снижении цен на нефть, которые больше бьют по федеральному бюджету, нежели по республиканскому. «Но радоваться нам нечему: мы каждый день смотрим — сколько Brent стоит?», — сказал Минниханов.

«Есть и хорошие новости — шесть инвестиционных проектов на 36 млрд. Представители и Франции, и Китая, и Турции (готовы инвестировать — ред.)», — словно утешая, продолжил Миннниханов.

Про ситуацию в банковской сфере президент уже прилагательных не выбирал — так и сказал — сложная. Мониторить каждое предприятие, сохранить рабочие места и рынки — перечислил президент приоритетные направления работы.

Производительность +11\%

По оценке минпромторга, прибыль предприятий увеличилась всего на 2,5\%, тогда как убытки выросли почти в три раза до 33 млрд рублей. По словам главы министерства Равиля Зарипова, финансовый результат вырос на 9\% до 192 млрд рублей, зарплата в промышленности — на 10,3\%, производительность труда — на 11\% до 2,01 млн рублей на одного работника.

В 2012—2013 года зарплата росла быстрее производительности, а для выравнивания тенденций предприятиям надо активнее работать над сокращением издержек производства и снижением себестоимости продукции, сказал Зарипов. В конце своего доклада он сказал: «Только в результате слаженной работы мы можем удержать объемы промышленного производства, расширить рынки сбыта и увеличения объема экспорта».

Впрочем, положительные изменения в промышленности нашел и министр экономики РТ Артем Здунов. По его словам, республика достойно сработала в непростых внешних условиях. Доля обрабатывающих производств превысила 70\% за счет нефтепереработки, в результате чего в структуре экспорта нефтепродукты достигли почти 38\% по данным за девять месяцев.

Из презентации к выступлению Здунова видно, что объем экспорта за год снизился на 13,2\% – с 22,4 до 19,4 млрд долларов. Сильнее всего пострадал экспорт грузовых автомобилей — снижение на 45\%. На 28\% меньше экспортируется пластмасс, на 22\% – сырой нефти. Незначительное в нынешних условиях снижение — 7\% – наблюдается в экспорте шин и синтетического каучука.

«Замедление экономики в ряде стран-внешнеторговых партнеров привело к сокращению внешнего спроса на продукцию наших предприятий. С учетом того, что более 50\% промышленной продукции направляется на экспорт, в 2014 году только за счет сужения внешних рынков мы потеряли один процентный пункт ВРП», — сказал Здунов и напомнил присутствующим о том, что нужно заполнить электронный каталог продукции, на базе которого будет сформирован и реест товаров МСБ.

Инвестиций не хватает

Здунов в докладе отметил, что климат для инвестиций (1\% прироста которых дает 0,3\% роста ВРП) должны создавать муниципальный инвестиционный стандарт и дорожные карты АСИ. Однако подобные меры и тенденции может перечеркнуть повышение ключевой ставки ЦБ — стоимость кредитных ресурсов для предприятий стала неподъемной, превысив уровень рентабельности.

«Это создает трудности с финансированием даже текущей деятельности, не говоря уже о долгосрочных инвестиционных проектах. Учитывая, что в последние годы заемные средства составляли существенную долю в структуре источников финансирования инвестиций, сокращение этого источника может негативно сказаться на развитии республики», — сказал Здунов.

Он напомнил про программу проектного финансирования, которая позволяет привлекать кредитные средства по ставке до 11,5\%. Для участия в ней выбраны 34 проекта, но на рассмотрение отправлен только один.

Свою роль в привлечении инвестиций должны сыграть и ОЭЗ, и кластеры. Так, в «Алабуге» в 2015 году планируется открыть восемь новых производств, а предприятия Камского кластера произвели продукции на 700 млрд рублей — 42\% всего республиканского объема.

«Новые полномочия нам без денег не нужны»

После предложения замминистра экономического развития РФ Александра Цыбульского о реформировании проекта ОЭЗ «Алабуги», в частности, передачи больших полномочий на региональный уровень, президент Минниханов выступил с резкой критикой. По его словам, полномочий и так хватает, а новые без денег — не нужны. Кроме того, президент РТ считает «совершенно неправильным» доводить количество подобных экономических зон по России до 30: 4−5 достаточно.

МСБ — четверть экономики Татарстана

По словам замминистра промышленности и торговли РТ Гульназ Кадыровой, поддерживать надо не только крупные предприятия, но и малый и средний бизнес (МСБ). В материалах коллегии сказано, что на малый и средний бизнес приходится 25,7\% экономики и более 25\% всего занятого населения. Больше половины их них заняты в торговле, 17\% – в промышленности. В 2014 году число промплощадок в муниципалитетах увеличилось в полтора раза и на них работает почти пять тыс. человек. Все промышленные парки отгрузили продукции на 115 млрд рублей.

По словам Здунова, в 2015 году будет увеличен объем средств в рамках программы предоставления недорогих микрозаймов и программы субсидирования процентов по кредитам в размере 2/3 ключевой ставки ЦБ. Также он сказал, что важна не только доля МСБ в экономике, но и его инновационная направленность, а импортозамещение должно быть не только на уровне товаров, но и технологий.

Также в своем докладе Здунов сказал, что в 2015 году внимание будет уделено семейным фермам и сельскохозяйственным кооперативам и мониторингу социальной и экономической сферах республики.

«Мы не забываем о долгосрочном развитии республики. За текущей фазой экономического цикла последует подъем, и мы уже сегодня должны создавать базис для динамичного роста в будущем», — сказал министр, намекая на Стратегию-2030.

Счастье Кудрина стоит 30−40 долларов за баррель

Стратегию на коллегии презентовал председатель Комитета гражданских инициатив Алексей Кудрин — один из консультантов проекта, который сказал, что разработчикам ещё надо учить татарский язык. Сначала он сказал, что появилась надежда — цена на нефть пошла вверх.

«Когда я был министром финансов, я считал, что, если цена будет в 20 долларов, мы все задачи выполним. Когда она пошла к 35−40, я был счастлив. Но возникает эффект укрепления рубля, голландская болезнь — импорт становится дешевле и дешевле, растет быстрее ВВП. Цена в 110−112 — это был пик. Но сейчас появились новые факторы — разработка сланцев, энергосберегающие технологии, альтеративные энергоисточники. Мир серьезно изменился. Аналитика говорят: цена будет идти вверх и вниз, но не задержится нигде. Сейчас идет поиск цены, которая станет для многих отраслей естественной и удобной. Где цена остановится — 40, 60 или 80, никто не знает».

«Кризис — это всегда дисбаланс. В результате этот дисбаланс решается в чью-то пользу — в пользу новых производств, технологий, более эффективных. Но сегодня не только этот фактор влияет на кризис. Кроме не проведенных структурных реформ, у нас есть еще и санкции, есть ожидания изменений правил игры на рынке, есть цена на нефть», — заявил Кудрин.

По его словам, структурные меры должны касаться диверсификации экономики, взаимодействия кластеров, не бездумного, а конкурентного импортозамещения.

Говоря о самой Стратегии-2030, Кудрин заявил, что для достижения поставленных результатов татарстанцы должны работать вдвое производительнее, чем сейчас. Для этого важны компетенции отдельного человека, для высокого уровня которых нужно либо вывозить студентов за рубеж и возвращать обратно, либо привозить топовых преподавателей и менять технологии обучения, а сам регион «делать культурным».

Современная экономика должна стать «умной» — инновации, нанотехнологии и ИТ-решения должны вылиться в отдельную сферу экономику. Также должно найти свое место и пространственное решение — Волго-Камский метрополис, который призван мобилизовать рабочую силу.

В ТЕМУ:

Более подробно о Стратегии-2030 портал TatCenter.ru писал ранее.

Илья Иванов

фото: пресс-служа президента РТ

слайды: министерство экономики РТ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.