Артур Николаев: «Развитие промплощадок — наша основная задача»

В условиях кризиса власти будут работать над развитием в Татарстане промышленных площадок и формировать возможности для участия компаний в госзаказе. Таким способом предпринимателям будет предоставлена возможность не только самостоятельно расти, но и участвовать в усилении экономики страны. Об этом в интервью порталу TatCenter.ru рассказал заместитель председателя правления Торгово-промышленной палаты РТ Артур Николаев.

— Как в целом вы оцениваете уходящий год для Торгово-промышленный палаты?

— Торгово-промышленную палату нельзя отделять от бизнеса, это самое большое объединение предпринимателей, у нас более 2 тысяч членов на данный момент. Мы находимся на острие и бизнес-сообщества, и экономической ситуации. Если у бизнеса все хорошо, то, соответственно, и нам легче работать. Я бы, наверное, год оценил как экономически нестабильный. Многое, что было задумано предпринимателями, в этом году не получилось. Это говорит только о том, что нужно больше работать в следующем году. Когда рынок слишком стабилен, изменения тяжело происходят. Если рынок «двигается», то легче менять ниши, чтобы не перекрывались монополиями, государством, какими-то налоговыми нагрузками.

— Что происходит с дорожной картой развития предпринимательства в муниципалитетах?

— Одно из основных направлений, которое мы обсуждали и в министерстве экономики, и с общественными организациями, это развитие промышленных площадок. В этом году мы проводили аудит этих площадок, ездили, смотрели, что это такое, в каком они состоянии. И это одно из направлений, которое наиболее активно развивается как раз по дорожной карте.

Касательно микрофинансирования (одно из направлений работы дорожной карты — ред.), то в этом году уже тоже «отмашка» пошла, и предприятия финансируются с помощью Гарантийного фонда.

В некоторых районах поменялись главы, и такое ощущение, что бизнес-сообщество может разговаривать с главами на равных. Министерство экономики с них (глав районов — ред.) требует определенные показатели.

— Какие ключевые события для бизнеса в Татарстане в 2014 году вы могли бы отметить?

— Знаковые события — это когда открываются новые крупные производства. В частности, в ОЭЗ «Алабуга» в этом году открылся завод «Кастамону Энтегре».

Это не просто одно предприятие, вокруг этой компании можно выстраивать целую систему малого бизнеса. Другое дело, должны быть «интересные» условия для тех, кто производит конечный продукт в Республике Татарстан. Можно взаимодействовать с разработчиками, с инжиниринговыми компаниями, чтобы наращивать обороты. Государственные и муниципальные заказы — это, то, вокруг чего можно «заворачивать» хорошее развитие.

Я также хотел бы отметить в этом году Иннополис, который очень активно развивается.

Для нас, для Торгово-промышленной палаты, очень важными являются все встречи с деловыми сообществами, делегациями из российских субъектов и зарубежных государств. В этом году к нам приезжало очень много делегаций из Китая, и сложилось впечатление, что они очень внимательно рассматривают Татарстан с точки зрения инвестиций.

— Насколько, на ваш взгляд, изменилась ситуация с бизнесом из-за проблем с экономикой: падением курса рубля, снижение цен на нефть?

— Я бы не сказал, что на фоне экономических сложностей бизнес «плывет по течению» — что-то делается. Об этом говорит и исследование Агентства стратегических инициатив (рейтинг инвестиционной привлекательности субъектов России — ред.), причем оценка проводилась самим бизнес-сообществом, участия государственных структур там практически не было. А это означает, что мы движемся в правильном направлении. Я думаю, что в таких условиях мы должны думать и о поддержке в сфере государственного и муниципального заказа. Пора разворачиваться к нашему производителю, в первую очередь.

Когда предприниматель задумывается об открытии своего дела, он в первую очередь думает о торговле — это самый простой бизнес. Нашел подешевле, продал, и исчез потом — тебя не видно. Все-таки производство — это оборудование, это сертификаты, это площадка какая-то, электроэнергия, сырье и так далее, это уже высший пилотаж. Я думаю, нам нужно какое-то планирование или видение, в том числе, со стороны бизнеса. Да, они (бизнес — ред.) должны видеть, какие предприятия в их сфере еще есть. Нельзя полностью надеяться на государство, но, хотя бы, какие-то направления можно планировать на государственный заказ, чтобы дальше уже думать о производстве данной продукции.

Экономическая ситуация влияет и на нас. Другое дело, что мы можем «страховаться», учитывая то, что у республики довольно большой бюджет. Мы можем и должны привлекать те производственные мощности, которые у нас в республике находятся. Через госзаказ можно помогать друг другу. Бизнес несет и социальные аспекты — это занятость населения, зарплаты. Хотелось бы чтобы в республике, в первую очередь, развитие шло за счет производств.

Это и промплощадки, 23 из которых в этом году прошли аккредитацию, что позволит их резидентам получать государственные субсидии. Это как раз то направление, которое я считаю необходимым, интересным. Я не могу сказать, что это должно быть в каждом районе. Но тогда в этом районе не будет такого уровня промпроизводства.

Бизнес затих уже где-то с конца лета, начала осени. Можно сказать, что малые компании — как зайки, напугали их немножко, и они раз, спрятались. И сидят, смотрят, когда ситуация немного изменится или улучшится. Когда морковка или капустка появляется, они начинают вылезать и какие-то инвестиции осуществлять.

— Какие основные задачи на 2015 год стоят перед Торгово-промышленной палатой?

— Торгово-промышленная палата будет «держать» направления, связанные с развитием промышленных площадок, промышленных предприятий. Понятно, что у нас основное направление в республике нефтехимия, но тазики — это конкретное производство, и мы его постоянно видим в магазинах. Развитие промплощадок — это первое и основное, за что мы ратуем.

И второе направление — это формирование государственного и муниципального заказа на покупки у татарстанских производителей. Третий момент — чтобы предприятия видели горизонты своего развития, а это возможно, в том числе, с появлением государственного заказа на год-два, чтобы была перспектива. Потому что многие бизнес-планы рассчитаны на окупаемость в течении 5−6 лет.

Третье, молодежное предпринимательство, — этим необходимо заниматься постоянно. В-четвертых, монополии — Е. М. Примаков, будучи премьером, в не самое простое время остановил рост энерготарифов, что помогло вытянуть бизнес. В пятых, налоговое регулирование — непочатый край.

Беседовала Карина Каримова

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.