Новости
20 Августа 2014, 09:13

Промплощадки прошли аудит

В Татарстане завершилась масштабная проверка промзон. Итоги аудита будут обсуждаться на одном из заседаний экономического совета при президенте РТ и лягут в основу формальных критериев для определения понятия «промышленная площадка». «Непризнанные» площадки работать продолжат, однако их резиденты не смогут претендовать на субсидии по республиканским программам поддержки бизнеса.

С 3 по 15 августа в Татарстане проводилась масштабная проверка действующих и потенциальных промышленных площадок на территории муниципалитетов. Итоги аудита, во-первых, станут темой доклада минэкономики на одном из ближайших заседаний экономического совета при президенте РТ, а во-вторых, будут взяты за основу формирования формальных критериев для определения понятия «промышленная площадка».

Как стало известно порталу TatCenter.ru, одним из предполагаемых критериев промплощадки станет наличие территории не менее 2 га. Причем земля должна быть в собственности у муниципалитета или управляющей компании. Кроме того, к площадкам будут предъявляться требования по коммуникациям и инженерным сетям.

Критерии и характеристики промзон будут прописаны в отдельном правительственном постановлении. А на субсидии от государства — компенсацию затрат по оплате процентной ставки по кредитам, приобретение оборудования, а также по программе «Лизинг-грант» — смогут рассчитывать резиденты лишь площадок, признанных таковыми, то есть тех, которые подойдут под критерии утвержденного стандарта и пройдут сертификацию.

Промплощадка Кукморского района РТ

Напомним, в 2014 году Татарстан получил максимальное обеспечение от федерального центра по основным мерам поддержки малого и среднего бизнеса, заручившись 2,7 млрд бюджетных денег. Сумма существенная — для сравнения, в 2013 году объем финансирования всех госпрограмм составлял всего 1,2 млрд рублей. Однако рост объемов субсидирования напрямую на размер вкладываемых в предприятие средств не скажется. Как заявлял ранее министр экономики РТ Мидхат Шагиахметов, до 70% от общей суммы пойдет на инфраструктурные проекты — технопарки и промзоны.

Как рассказал порталу TatCenter.ru заместитель председателя правления ТПП РТ Артур Николаев, всю первую половину августа инспекционная комиссия колесила по районам Татарстана и проверяла состояние инфраструктуры, коммуникаций и электросетей действующих и потенциальных промплощадок.

«В Татарстане поставлена задача по созданию площадок для местных производителей. В районах очень много субъектов МСБ, и в происходящих изменениях структуры рынка работать в старых условиях становится невозможно. Наша задача — переориентировать бизнес с торговли на производство и создать условия для комфортного размещения этого производства», — пояснил Николаев.

Индустриальный парк Чистополь

Главы муниципалитетов, осознав, что в районы могут прийти деньги для развития бизнеса, оживились. На сегодняшний день, по данным минэкономики РТ, в Татарстане в том или ином виде существует 31 промышленная площадка. Но, как отмечает Артур Николаев, зачастую то, что написано на бумаге, не соответствует действительности.

«В районах люди часто выдают желаемое за действительное, — говорит Николаев. — Порой чиновники зеленое поле готовы считать промплощадкой. Приходится разбираться, что район еще может предложить потенциальным резидентам. Пускай не муниципального, а частного плана».

Постановление, которое «застряло» в Кабмине РТ, как раз и поможет по формальному признаку определить, какая территория является промплощадкой, а какая — нет, где резиденты могут претендовать на субсидии в рамках программ поддержки МСБ, а где — лишатся этой возможности.

«Ожидания перед аудитом были хуже, — рассказывает Николаев. — Это как на скачках. Кто-то находится на полкорпуса впереди, кто-то — на целую голову. Но сказать, что какой-то район насмерть хромает — такого нет. Пока только один район отписал нам, что у них нет необходимости в создании и развитии промплощадки».

Спорные впечатления от проверки сложились и у заместителя директора по экономике ООО «Управляющая компания «Созидание» (девелоперская компания промпарка «Тюлячи» — ред.) Сергея Маслехина.

«Стадия готовности промплощадок в районах РТ — очень низкая, — считает Маслехин. — Я в малом количестве увидел площадки, которые действительно можно считать таковыми. Особенно проблематично стоит вопрос с оформлением документации. Из положительных моментов отмечу, что в районах конфликта интересов между муниципальным
и и частными промплощадками я не заметил — районы готовы продвигать и те, и другие».

Промплощадка Дрожжановского района РТ

Добавим, что муниципалитетам, заинтересованным в развитии бизнеса — а именно такую задачу ставит глава Татарстана Рустам Минниханов — мало просто определить промплощадки. Необходимо еще создавать инфраструктуру для будущих резидентов. В противном случае, никакой бизнес туда не завлечь.

«За муниципалитеты, за частные промплощадки никто их работу не сделает. Это их работа — создать условия для будущих резидентов. Большинство районов представляет, какого рода бизнес у них будет развиваться в промзоне, и готовит площадки с учетом этого. Если промплощадка или потенциальная территория стоит, не работает — она разрушается. Районам необходимо действовать. Сейчас в минэкономики есть хорошие деньги на поддержку резидентов промплощадок. Бери и работай. Что будет в следующем году, неизвестно», — резюмирует Николаев.

Ранее на эту тему:

Паркам добавят привлекательности

Деньги бизнеса направят в технопарки

Юлия Амочаева

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.