Новости
09 Июня 2014, 12:00

На капремонте казанских школ «потеряли» 124 млн рублей

Одиннадцати казанским школам на ремонт не хватает 124 млн рублей. Нехватка была выявлена в ходе работ. Сегодня на деловом понедельнике глава комитета ЖКХ Казани Искандер Гиниятуллин пожаловался на недостаточность денег из той суммы, которая, по расчетам минобразования должна была «закрыть» все затраты. Власти намерены искать средства у спонсоров и бывших учеников.

Из уже выделенных на капремонт казанских школ денег не хватило 124 млн рублей. Деньги, рассчитанные на программу, как оказалось, «исчезли» между расчетами и реальными ценами. Так нехватку объясняют городские чиновники, признающие, что дефицит средств отмечается впервые за три года.

Ранее, по словам главы комитета ЖКХ Казани Искандера Гиниятуллина, ремонт делали с экономией — в 2012 году она составила 39,6 млн рублей, по итогам 2013 года — около 11 млн рублей. Но в этом году ситуация противоположна — не хватает 124,5 млн рублей, которые нужны на завершение ремонта в 11 казанских школах.

Чиновник объясняет финансовую потерю несоставленными вовремя проектами объетов, хотя деньги на эти цели по специальному распоряжению премьер-министра Ильдара Халикова выделены были. Казани, по традиции, денег не хватило — как сообщил Искандер Гиниятуллин, на всю республику отмерили 45 млн рублей, а по подсчетам комитета, такая сумма нужна только одной Казани.

Пожаловавшись мэру Ильсуру Метшину на нехватку средств на капремонт, Гиниятуллин все же заявил, что власти намерены в любом случае «выйти из ситуации» — за счет перераспределения внутри программы, бывших учеников и частных спонсоров.

«Я уверен, что они (школы — ред.) будут доремонтированы. Проблема в том, что при подготовке программы капремонта ключевой является проектная документация, которая определяет весь необходимый перечень работ и их стоимость. В данном случае получилось так, что министерство (образования и науки РТ — ред.), готовившее программу, ориентировалось не на имеющуюся проектную документацию, на предельные цены на работы и материалы в расчете на 1 кв. метр, что является очень теоретической величиной и не отражает реального положения вещей.

Так оно и получилось — когда подрядчики вышли на место и начали смотреть, что получается, оказалось, что программа, которая была утверждена, и те цифры, которые есть на данный момент — они очень отличаются друг от друга.

Я думаю, что удастся провести некое перераспределение средств внутри программы, денег может добавить город или республика сумеет найти решение. Кроме того, никто не отменял помощь спонсоров, выпускников школ, заинтересованных в поддержке своего учебного заведения. Я думаю, что мы из этой ситуации выйдем", — заявил Гиниятуллин.

В том, что «необходимо, чтобы наши меценаты, только на добровольной основе, тоже свою лепту вносили» уверен и мэр Казани Ильсур Метшин. Промах подчиненных он назвал «серьезным сбоем» и собрался ехать за деньгами к премьер-министру.

«124 млн — это не какой-то мелкой промах, это серьезный сбой. Насколько я помню, и Рустам Минниханов, и Ильдар Халиков поддержали идею, и деньги на сметы были выделены. Чтобы заранее их подготовить и проверить…

Источник фото

Давайте подготовим письмо на имя Ильдара Шавкатовича, он это инициировал и он докладывал нашему президенту о том, что правильней сначала осенью подготовить сметы и проекты и четко знать. Лучше было бы эти средства перекинуть на следующий год, но в полном объеме эти школы отремонтировать. 124 млн — это серьезная цифра. Мы первого сентября не можем не доделывать школы.

…Подготовьте письмо, я после обеда к Ильдару Шавкатовичу съезжу", — сказал мэр.

Работы в школах, на которые не хватило бюджетных денег, выполнены на 40% от объема, рассказал Искандер Гиниятуллин. Нехватка составила почти четверть от программы капремонта на 2014 год — всего 25 школ с финансированием в 522 млн рублей. На данный момент капремонт уже выполнен в 63 казанских школах.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.