Новости
29 Января 2014, 06:45

«А у вас экономика убежала…»

Татарстанстат опубликовал комплексный доклад «Социально-экономическое положение Республики Татарстан» за 2013 год. Итоги его печальны и заставляют задуматься о спасении экономики республики — если не супергероями, то хотя бы супермерами.

Еще в декабре на совещании «Об основных тенденциях социально-экономического развития Республики Татарстан» за 10 месяцев 2013 года министр экономики РТ Мидхат Шагиахметов сообщил, что рост ВРП Татарстана составил 2,3% против 5,7% за аналогичный период прошлого года. Другими словами, темпы роста упали более чем в 2 раза (!) Для сравнения — в предшествующие три года годовые темпы прироста ВРП составляли не менее 4,3%.

На том же совещании президент Татарстана Рустам Минниханов отметил замедление темпов роста мировой, а вместе с тем, и республиканской экономики:

«Есть определенное замедление, и мы, исходя из текущей ситуации, должны понимать, какие меры следует предпринять… И мы должны понимать, как будет продолжаться наше развитие».

Особо плачевно ситуация выглядит в промышленности. По итогам 2013 года индекс промышленного производства незначительно вырос на 101,2%. Прибыль промышленных предприятий по итогам 9 месяцев 2013 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года снизилась с 157,6 млрд до 135,8 млрд рублей, убыток вырос с 7,5 млрд до 8,8 млрд рублей.

В сельском хозяйстве производство продукции сократилось за 2013 год на 2,2%.

Рост розничного товарооборота в республике за 2013 год составил 3,4% против 16,4% в прошлом году. Одновременно растет объем потребительских кредитов, и из фактора роста кредиты могут превратиться в тормоз для потребительского рынка.

Индекс по объему строительства по итогам года составляет 100,1%. Рентабельность по результатам 9 месяцев 2013 года снизилась с 3,6% до 2,8% – и это один из самых низких показателей рентабельности среди отраслей.

Справедливости ради следует отметить, что вся общероссийская экономическая ситуация также весьма далека от благополучия — по итогам года ВВП России вырос всего на 1,4%, что более чем в 2 раза меньше роста за 2012 год (3,4%).

Но гораздо хуже «картинка» нашей республики выглядит при сравнении динамики по отдельным экономическим показателям за 2013 год с показателями 2012 года и точно такими же показателями в целом по России.

Речь идет о таком замедлении темпов прироста основных экономических показателей, которое характеризуется мерой сокращения «в разы»! Итак, сокращение коснулось:

  • по индексу промышленного производства — темпы упали почти в 6 раз;
  • по реальным располагаемым денежным доходам населения — темпы прироста снизились в 5,5 раз;
  • по розничному товарообороту — сокращение почти в 5 раз;
  • по грузообороту — падение в 2 раза;
  • по объему работ в строительстве — падение на нулевой уровень с былого прироста 17,3% (!).

И даже в относительно благополучном нефтегазохимическом комплексе рост производства в 2013 году составил всего 1,7% против 8,2% в 2012 году. Снижение прибыли в химическом производстве составило 66%, в производстве резиновых и пластмассовых изделий — 44%. В нефтедобыче прибыль упала на 4%, в нефтепереработке на 17%. Это негативно отразилось на отчислениях в бюджет — за год отчисления от нефтегазохимического комплекса в консолидированный бюджет республики снизились на 11%, а его добавленная стоимость за 9 месяцев 2013 года снизилась на 2%.

С точки зрения годовых показателей, это еще пока не рецессия (отрицательные темпы), а стагнация (снижение темпов прироста). Но уже, как говорится, «на грани»…

Самое печальное, что в Татарстане все падает гораздо стремительнее, чем в целом по России. Посмотрите на вышеприведенную таблицу — ни в одном из показателей у нас (РТ) нет более положительной динамики, чем в России! Все гораздо хуже, и даже в ряде случаев также «в разы».

Особенно удручает ситуация с темпами роста розничного товарооборота — важнейшего показателя внутреннего спроса. В Татарстане отрицательная динамика по нему в 5 раз хуже по темпам, чем в среднем по России. Одновременно растет объем потребительских кредитов, и из фактора роста кредиты могут превратиться в тормоз для потребительского рынка. За 2013 год объем кредитования физических лиц в Татарстане вырос на 30% по сравнению с аналогичным прошлогодним периодом.

Все это говорит о серьезной негативной ситуации. Самое страшное, что это происходит, когда, благодаря «майским «указам президента Путина, регионы обязаны отправлять серьезные объемы на выплаты повышенных зарплат бюджетникам…

В Татарстане складывается классический образец «голландской болезни» — когда цены на нефть встают (а удельный вес вклада «нефтянки» в ВРП Татарстана в 2 раза выше, чем в России), остальные сектора экономики начинают «заваливаться» гораздо быстрее.

И это — несмотря на относительную стабильность цен на нефть. В 2013 году цена на Urals снизилась всего на 2,4%, при этом данное снижение было полностью нивелировано ростом среднего курса доллара в 2013 году.

При таком состоянии дел стагнация или падение нефтяных цен будут приводить к гораздо более худшему положению, нежели то, в котором окажется вся экономика России в целом. Поэтому в Татарстане продолжение поисков модели «жизни без нефти» — это вопрос дальнейшего выживания…

Альберт Бикбов

Руководитель аналитического отдела TatCenter.ru

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.