Новости
13 Сентября 2013, 08:00

Открыто-закрытое заседание

Коррупция в Татарстане растет: в первом полугодии выявлено в 1,5 раза больше преступлений, чем за аналогичный период прошлого года. Чиновники, официально позиционируя прозрачность борьбы с коррупцией, между тем, неохотно приоткрывают завесу «разбора полетов». В этом убедился корреспондент TatCenter.ru, побывавший на «открытом» антикоррупционном совещании в Кремле.

Сегодня в казанском Кремле прошло заседание антикоррупционного совета при президенте Татарстана «Об эффективности реализации мер по противодействию коррупции в государственных органах и муниципальных образованиях Республики Татарстан».

Начиналось заседание расслабленно: регистрация участников, легкий фуршет, кулуарные беседы и неспешный проход в зал заседаний. До приезда главы республики чиновникам демонстрировали антикоррупционный фильм, на который в зале никто не обращал особого внимания.

Фильмов, кстати, было два. И, так как второй показ проходил уже в присутствии Рустама Минниханова, внимания ему было уделено намного больше. Чиновники различных ведомств и главы муниципальных районов с серьезными лицами всматривались в цифры, выслушивали факты и неуверенно покачивали головами, как бы осуждая проворовавшихся и пойманных коллег.

Авторы фильмов вспомнили крупные коррупционные скандалы последних лет: мошенничество с пособиями по безработице в Казани, расхищение госземель в Высокогорском районе республики, незаконное строительство шестиэтажного торгового центра вместо небольшого киоска на муниципальной земле в Нижнекамске, получение субсидий на поддержку предпринимательства в Агентстве инвестиционного развития РТ, а также сгоревшую Новую Туру, введенную в эксплуатацию без разрешения Госстройнадзора.

В ходе просмотра антикоррупционного кино зал приуныл. Усугубило ситуацию и упоминание сразу трех министров РТ, уже понесших наказание за недостаточную работу по эффективной реализации бюджетных средств и имущества, находящегося в государственной собственности. Порицания заслужили министр сельского хозяйства Марат Ахметов, министр культуры Айрат Сибагатуллин, а также министр труда, занятости и соцзащиты Айрат Шафигуллин.

«Республика ставит перед собой достаточно амбициозные цели, такие как создание эффективной экономики, повышение инвестиционной привлекательности и улучшения качества жизни татарстанцев. Реализуются различные крупномасштабные проекты. Эффективное решение этих задач невозможно без сокращения коррупциогенных факторов. Для этого необходима слаженная работа всех структур и организаций без исключения», — заметил Рустам Минниханов.

По заверению антикоррупционного совета, для борьбы с той самой коррупцией в республике делают все. Электронное правительство ввели, госзакупки сделали прозрачными, налоговиков к борьбе с фирмами-однодневками привлекли, «четвертую власть» и общественность в борьбе против хищений активизировали… Но коррупция все растет и растет.

«Я внимательно посмотрел статистику и информацию, которую мне предоставили из МВД. Выявлено почти тысяча коррупционных преступлений. Ущерб превысил 140 млн. рублей. Есть примеры взяток, хищений, лоббирования интересов собственных фирм. Особенно заметно влияние аффиллированности в жилищно-коммунальной сфере, в строительстве. В итоге — удорожание работ, низкое качество и незаконное обогащение определенных лиц. Если такие компании получают объем работ, то пусть получают. Но это должно быть прозрачно. Никто не возражает. Нельзя давать поводов для сомнений и для обсуждений», — заявил Рустам Минниханов.

А поводы и для сомнений, и для обсуждений есть. Преступления коррупционной направленности выявлены практически во всех отраслях экономики и сферы управления Татарстана. Наибольшее количество фактов коррупции выявлено при реализации целевых государственных программ, использовании бюджетных средств и имущества, находящегося в муниципальной и государственной собственности, а также в сферах ЖКХ и земельных отношений.

«Действительно очень много вопросов касается земельных отношений. Где-то встречается откровенная халатность, но я думаю, что больше всего интерес конкретного должностного лица, — заметил Рустам Нургалиевич. Имя „конкретного должностного лица“, к сожалению, так и не прозвучало. — За полгода выявлено свыше 300 таких преступлений. В моду вошло массовое использование сельхозземель под дачные застройки. Я не возражаю против дачных застроек. Но это должно быть прозр
ачным. Это должно быть выгодным для районов, а не выгодным для определенного лица, в том числе, должностного. Отдельные руководители администрации активно оказывают в этом процессе поддержку. Прокуратура провела мероприятия и внесла соответствующие представления. В настоящее время те, кто подписывал такие решения, будут обвиняться уже в судебном порядке».

Президент привел в пример ситуацию с землями, выделенными на проект реконструкции газопровода Миннибаево-Казань в Пестречинском районе республики. «Это огромные инвестиции, которых мы добились через Газпром, порядка 8 млрд. рублей. Но некоторые лица, зная об этом, купили земельные участки и предлагают их на рынке по стоимости, в 70 раз превышающей стоимость выкупленной земли. Это, конечно, и нечестно, и неправильно. Это чисто коррупционная составляющая», — резюмировал глава антикоррупционного комитета, после чего зал перешел к детальному «разбору полетов» — выступать пригласили начальника управления президента РТ по вопросам антикоррупционной политики Марса Бадрутдинова.

«В настоящее время в республике решен значительный объем вопросов, оказывающих прямое влияние на состояние коррупции, — начал свое выступление Марс Бадрутдинов. — Основная проблема в том, что практически во всех случаях требовалось личное вмешательство президента, чтобы активизировать работу…»

К сожалению, это были последние официальные слова, которые услышали журналисты. Представителей «четвертой власти» попросили удалиться из зала. Очередное открытое антикоррупционное заседание закрылось.

Юлия Амочаева

Фото: пресс-служба Правительства РТ

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.