Новости
24 Января 2013, 08:41

Кафиль Амиров: «Если я опубликую то, что знаю, надо мной устроят самосуд»

Устранение последствий «Дальнего», противодействие коррупции и нарушениям прав граждан названы прокурором Татарстана Кафилем Амировым в качестве основных направлений работы в 2013 году. На пресс-конференции Амиров рассказал, как он добивался повышения рейтинга, почему не верит в возросшее доверие татарстанцев к правоохранительным органам и представил версию появления религиозного экстремизма в республике.

«В школе я мечтал стать журналистом. Тогда принимали только с опытом, поэтому я два года проработал корреспондентом. Но районный прокурор смог так меня увлечь, что, неожиданно для себя, я подал документы на юрфак. Любовь к журналистике и точности слова у меня осталась, поэтому я буду вас иногда поправлять. Если вы говорите «министр МВД — это масло масляное. Надо или министр или МВД», — сделал журналистам замечание Кафиль Амиров.

Начал он свое выступление с планов работы вемоства. Одним из пунктов стала борьба с поборами в школах. Говоря о случаях поборов с родителей учеников, выявленных надзорным ведомством, прокурор назвал школьную коррупцию «позором».

«Это позорное явление, и его нужно выжигать каленым железом. А разве не могут собирать средства на какие-то общественно-полезные цели, спросите вы, и я совсем не против, если соберут деньги, чтобы посетить какую-то выставку, спектакль, поехать на экскурсию», — сказал Амиров. По его мнению, сбор в школе денег на общие цели хорош, когда помогает тем детям, которым недоступны те или иные развлечения или поездки.

«Я не против таких посещений, но под жестким контролем самих родителей», — уточнил он.

Подхалимаж для рейтинга

Прокомментировал прокурор и итоги исследования, представленного на коллегии МВД по РТ, по которому доверие татарстанцев к правоохранительным органам республики возросло.

«Я к социологическим исследованиям, которые заказывают ведомства, отношусь очень скептически. У татар есть такая поговорка: „на чью телегу сел, песню того ты и будешь петь“. Те, кто проводят исследования, они, как правило, трафят заказчику. Я знаком с этой ситуацией. Несколько лет назад печатали рейтинг руководителей республиканского масштаба. И вот, если я с каким-то деятелем, который входит в комиссию по определению этого рейтинга, немного резко поговорил, в чем-то отказал, мой рейтинг на этой неделе падал. Если я хотел, чтобы он был высоким, я начинал грубый подхалимаж, беззастенчивый. Я выезжаю общаться с населением в районы, смотрю публикации в СМИ, и можно сказать, что уровень притязаний к правоохранительным органам весьма высокий. Не думаю, что большинство оценивает положительно», — сказал республиканский прокурор.

Он считает, что люди в этом вопросе всегда делятся пополам: 50\% – это те, кто будет доволен работой прокуратуры и 50\% – кто будет порицать.

Татарстан опомнился

По данным прокуратуры, в 2012 году в Татарстане было зарегистрировано 27 преступлений экстремистской направленности и террористического характера, по ним возбуждено 26 уголовных дел.

«Еще 15 лет назад экстремистские проявления носили для Татарстана абстрактный характер. Сейчас эти явления прибавились. На мой взгляд, здесь две основные причины. Во-первых, усилилось межгосударственное взаимодействие. Люди больше стали ездить за рубеж. Во-вторых, у нас построили большое количество мечетей. Но работать в них было некому. И посылали учиться за границу, где есть исламские учебные заведения. К сожалению, ребята, которые туда ехали как „чистый лист“, получали там соответствующее образование. И приезжали сюда. А то образование отличается от традиционного ислама, который наши предки когда-то восприняли. В результате произошел накал таких страстей», — считает Амиров.

«Опомнились», — говорит он, открыли учебные заведения. Столкновения на идеологическом и физическом уровне происходят, по его мнению, из-за того, что радикальные движения уже набрали силу.

Кафиль Амиров рассказал, что поддерживает предложение министра внутренних дел, высказавшегося за ужесточение наказания за преступления экстремистской направленности. Они классифицируются как преступления средней тяжести, и за их совершение не назначаются большие сроки. Предложения уже были направлены в Думу. По его словам, «это будет не только карой, но и предупреждением» для тех, кто участвует в такой деятельности.

Мемуары прокурора

На встрече с журналистами главный прокурор республики заявил, что преступлений насильственного характера против детей в Татарстане стало больше, но только потому, что «этой проблеме стали уделять больше внимания».

Комментируя инициативу движения «Оккупай педофиляй» в Казани, активисты которого организовывают «встречи» с педофилами, чтобы самостоятельно их наказать, прокурор назвал эту деятельность «общественно полезной».

«Когда выявляются люди с такими наклонностями, это хорошо. Я бы, как прокурор, не направил это дело в суд». Но, по словам Амирова, не нужно устраивать расправы, достаточно «отдать подозреваемых в педофилии в правоохранительные органы, там их «оккупят», сказал прокурор, отметив, что порой по таким заявления довольно трудно предъявить конкретные обвинения.

Отвечая на вопрос о ходе дела по факту гибели задержанного в ОП «Савиново», Амиров рассказал, что проверки еще не закончены.

«Это, конечно, халатность. Меня возмутило, что дежурная часть действовала так непрофессионально. Решение будет принято в ближайшее время и оно будет адекватным», — сказал Амиров.

Прокурор поделился, что у него есть мысль о выпуске мемуаров, и он даже пишет «в стол». Но, «если я опубликую, то, что я знаю, надо мной устроят самосуд», — добавил Кафиль Амиров.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.