Новости
14 Июня 2011, 11:30

Адвокат виновной в пожаре в пабе «Лепрекон» подал кассационную жалобу в Верховный суд РТ

Вильдан Гарифуллин, муж виновной в пожаре в казанском пабе «Лепрекон», Розы Фарукшиной, разослал в ряд СМИ официальное письмо. В нем он опроверг информацию о том, что его супруга находится в розыске. По его словам, сейчас она помещена в БСМП2. Ее психологическое и физическое состояние оценивается как тяжелое. Оно резко ухудшилось после того, как на последнем судебном заседании Фарукшину приговорили к трем годам лишения свободы в колонии общего режима.

лепрекон В письме Вильдан Гарифуллин пишет о том, что за все прошедшее время, ни на мобильный номер его жены, ни на его номер не поступало никаких звонков, хотя оба телефона доступны. Никаких розыскных мероприятий, повесток, вызовов или других официальных действий в отношении супруги не производилось.

Супруг отмечает, что приговор вступает в силу только через десять дней, после оглашения, и он не видит повода заключать жену под стражу и помещать в СИЗО. Кроме того, на сегодняшний день он подал кассационную жалобу в Верховный Суд РТ, на слишком суровый приговор. В связи с этим, было подготовлено официальное ходатайство в Верховный суд РТ, с просьбой не заключать Розу Фарукшину под стражу до рассмотрения жалобы судом вышестоящей инстанции и оставить меру пресечения в виде подписки о невыезде, в связи с плохим состоянием здоровья. Сегодня адвокат Розы Фарукшиной передал в канцелярию суда все необходимые документы.

«Также, мы начали сбор подписей, под коллективным обращением к Президенту Республики Татарстан, с просьбой о помощи. Хочу официально обратиться к СМИ с просьбой не торопиться публиковать непроверенные факты и слухи. Это противоречит журналистской этике, а в отдельных случаях опубликованная информация полностью не соответствует действительности», — предупреждает Вильдан Гарифуллин.

Напомним, что виновная в пожаре в казанском пабе «Лепрекон», в результате которого погибли 4 человека, индивидуальный предприниматель Роза Фарукшина осуждена на 3 года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего.

30-летняя Роза Фарукшина признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст. 219 Уголовного кодекса РФ (нарушение требований пожарной безопасности, совершенное лицом, на котором лежала обязанность по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц), ч.3 ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц).

Следствием и судом установлено, что Фарукшина грубо нарушила обязательные требования пожарной безопасности, в результате чего в ночь с 29 на 30 января 2011 года в помещении паба «Лепрекон» вследствие возгорания дивана в VIP-зале возник пожар и задымление помещений.

Показательное дело для остальных развлекательных заведений

Ранее один из очевидцев происшедшего в баре «Лепрекон» Денис рассказал интернет-порталу TatCenter.ru:

— Сначала пошел белый дым, запахло резиной, кто-то сказал: «На выход!» После этого все двинулись на улицу из паба. Паники не было, все вели себя цивилизованно. Если кто-то все же начинал истерику, то их успокаивали или сами посетители или работники клуба.

Я думаю, что возгорание произошло из-за неосторожности кого-то из посетителей, но не от окурка. Потому что, какой диван может загореться так быстро? Сначала у нас не было мыслей о пожаре, думали, что просто проводку замкнуло. Но когда повалил черный дым, то появилась уверенность на 100%, что это пожар. В пабе в тот день было много людей не меньше 150 человек.

По поводу того, кто виноват я думаю, что в первую очередь спасение утопающих дело рук самих утопающих. В тот день много народу перебрало алкоголя. Но если бы охраны в клубе было больше, то может быть и погибших удалось бы спасти. Также мы заметили, что не во всем пабе были датчики пожарной сигнализации. Они сработали только на танцполе, и то не сразу.

На первом заседании по пожару в баре «Лепрекон» Комиссии по ЧС Республики Татарстан министр по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям по РТ Рафис Хабибуллин сообщил, что помещение бара где произошел пожар, было оборудовано системой предупреждения о пожаре и огнетушителями. В то же время, как отметил министр, организация эвакуации людей была не на должном уровне. «Некоторые молодые люди находились в состоянии сильного алкогольного опьянения и проигнорировали требование покинуть помещение», — сообщил Рафис Хабибуллин. По словам министра, фирма была зарегистрирована лишь в ноябре 2009 года, а начала работу в апреле 2010 года. Поэтому пожарный надзор в баре «Лепрекон» не проводился, сообщил ИА «Татар-Информ».

Равиль Муратов призвал активнее приостанавливать де ятельность развлекательных учреждений в случае несоблюдения правил пожарной безопасности. «Возбуждено уголовное дело, и должно быть достойное наказание. Этот случай должен стать наукой для всех, кто пренебрегает правилами пожарной безопасности», — подвел итог первый вице-премьер правительства Татарстана Равиль Муратов.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.