Новости
30 Мая 2011, 03:18

Методика

Описание методики опроса. На основе имеющихся у него данных, материалов СМИ, а также мнений экспертов готовит список из 100 людей, проживающих в РТ и оказывающих влияние на политическую, экономическую, культурную сферы.

Оценка влиятельности представителей элиты производится по нескольким критериям 25 экспертами из разных экспертных групп (власть, журналисты, политологи, бизнесмены). Эксперт самостоятельно вписывает Ф.И.О. и должности влиятельных людей в соответствующие столбцы анкеты. Эксперт должен оценить не менее 30 человек, при этом он свободен в отборе участников рейтинга и может опираться как на собственное мнение, так и на заранее подготовленный список.

Эксперт оценивает влиятельность каждого из влиятельных людей, внесенного в анкету, по 7 критериям, используя 10-балльную шкалу, где «1» означает минимальную степень влияния, а 10 — максимальную.

Эксперт не вправе вписывать собственную фамилию в список оцениваемых персон.

Определение средних значений критериев оценки влиятельности персоны.

Вклад каждого из критериев оценки персоны в общую оценку влиятельности выбирается экспертами самостоятельно, поэтому значимость одних и тех же критериев для разных экспертов является неодинаковой. Для дальнейшего анализа необходимо определить средние вклады каждого из критериев, а затем использовать их, применяя для корректировки оценок во всех анкетах. Выбранный способ взвешивания, с одной стороны, учитывает мнения всех экспертов о распределении значимости критериев оценки, а с другой, — гарантирует применение одинакового подхода к перевзвешиванию оценок во всем массиве анкет. Средняя значимость каждого из критериев определяется путем нахождения среднего арифметического всех значений этого критерия (то есть значений, присвоенных всеми экспертами). Важно, что сумма средних значимостей всех критериев в итоге составляет 100 процентов, так же, как и суммы неусредненных значимостей по каждой из анкет.

Определение весов критериев оценки бизнесмена.

На основании средних значений критериев оценки рассчитывается вес каждого критерия, определяемый как частное от деления на 100% произведения среднего значения критерия на число критериев.

Критерии оценки влиятельности — структура формализованной анкеты.

Рейтинг персоны рассчитывается по 7 ключевым критериям (по 10-балльной шкале), вес каждого из которых предварительно оценивается экспертом. Всего по итогам проведенной работы будет выявлено 100 наиболее влиятельных людей в РТ.

Критерии влиятельности:

  1. Объем контролируемых властных ресурсов
  2. Объем контролируемых экономических ресурсов
  3. Уважение и авторитет у населения
  4. Эффективность использования неформальных связей во властных и бизнес-структурах (для лоббирования своих интересов)
  5. Уровень поддержки со стороны общественных организаций, политических партий, финансово-промышленных групп (ФПГ)
  6. Степень влияния на СМИ
  7. Независимость, самостоятельность принимаемых решений

Перевзвешивание оценок с учетом коэффициента взвешивания каждого критерия.

Оценки экспертов умножатся на веса соответствующих критериев.

Расчет рейтинга.

На основании перевзвешенных оценок для каждой из персон-участников рейтинга рассчитывается средний балл по каждому из критериев с учетом всех экспертов, а не только оценивших данную персону (при этом оценки тех, кто не оценил данного человека, приравниваются к нулю). На основании средних оценок по каждому из критериев определяется итоговый балл каждого из участников окончательного рейтинга, рассчитываемый также как среднее арифметическое средних оценок по всем критериям.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.