На рынок Татарстана вышел новый оператор — Национальная фабрика ипотеки, входящая в ГК «Регион».

До конца текущего года НФИ планирует масштабировать бизнес-модель, формируя федеральную сеть электронного ипотечного бизнеса. Офисы компании работают также в Москве, Волгограде, Екатеринбурге. Ставку в НФИ делают как на формирование ипотечных активов и оформление кредитных сделок, так и на привлечение рыночного фондирования в рамках сделок секьюритизации Cекьюритизация ипотечных кредитов — это продажа долговых обязательств. и рефинансирования Рефинанси́рование — замена существующего долгового обязательства на новое на рыночных условиях. .

Дирекцию в республике возглавил экс-управляющий офисом Банка Жилищного Финансирования в Казани Рузэль Насыбуллин.

Рузэль Насыбуллин отмечает, что НФИ в Татарстане будет работать с банками, брокерами, риелторами и заемщиками — бизнесом и физлицами.

Фото Александра Токарева/TatCenter

Ипотека24 предлагает рынку новый формат

Генеральный директор федерального проекта НФИ Ипотека24 — Руслан Исеев — так же выходец из Банка ЖилФинанса. Команда Исеева успела поработать в банковских федеральных структурах, в 2006 году первой среди частных независимых российских банков провела трансграничный выпуск ипотечных облигаций и успешно закрыла более 10 сделок по секьюритизации ипотеки в рамках программ АИЖК, включая первый выпуск ипотечных облигаций в рамках программы АИЖК Фабрика ИЦБ.

Татарстан для НФИ — один из ключевых рынков развития новой платформы. В компании признают высокий уровень конкуренции за заемщиков, но при этом указывают на впечатляющую динамику объема ипотечных сделок. Напомним, в первом полугодии 2018 года заемщики взяли 25 тыс. ипотечных жилищных кредитов. Их сумма превысила 41 млрд рублей против 25 млрд в аналогичном периоде прошлого года. Средневзвешенный срок по ипотеке в РТ вырос до 185,2 месяца при том, что средняя ставка снизилась до 9,63% против 11,2% годом ранее.

В числе преимуществ перед традиционными банками, выдающими ипотеку, Исеев называет более широкий перечень кредитных программ не только на покупку жилья, но и консолидацию кредитной задолженности, кредиты под залог на развитие бизнеса и потребительские нужды, а также оперативное принятие решений по заявкам в онлайн режиме (одобрение кредита можно получить в течение рабочего дня), реализацию электронных сервисов (подготовка и регистрация сделок, электронный документооборот, электронные закладные, ЭЦП, удаленная идентификация, цифровые сервисы для B2B и B2C аудитории).

Еще одним плюсом являются стандарты НФИ, которые позволяют работать с максимальным охватом разных категорий клиентов (от работников по найму до индивидуальных предпринимателей). Причем все эти параметры и сервисы будут доступны для банков-участников программы и позволят им расширить потенциал ипотечного бизнеса.

Он подчеркивает, что НФИ — не является банком, программы кредитования и рефинансирования в настоящее время реализуются совместно с входящим в группу АО КБ «Руснарбанк».

Руслан Исеев утверждает, что НФИ предоставит партнерам технологии, возможность привлечения рыночного ресурса за счет сделок рефинансирования и секьюритизации, поможет повысить качество активов и нарастить объемы бизнеса.

Фото Александра Токарева/TatCenter

Фокус в РТ — наращивание объемов и пула партнеров

В Казани НФИ будет работать с банками, брокерами, риелторами и заемщиками — физическими лицами, предпринимателями и компаниями. Оператор работает на вторичном рынке как с жилой, так и с коммерческой недвижимостью, однако в фокусе — жилье.

В портфеле ипотечных продуктов — предложения по ставкам от 9,99% по кредитам на покупку жилья и от 11,99% по кредитам под залог жилья на разные цели и консолидацию потребкредитов; суммы кредитов от 500 тыс. до 5 млн рублей; программы экспресс-кредитования. Для партнеров в НФИ предусмотрены системы мотивационных опций.

НФИ предложит республиканскому рынку новые ипотечные продукты — для кредитования предпринимателей и снижения долговой нагрузки населения.

Продукт, по словам Насыбуллина, позволит развивать залоговое обеспеченное кредитование, повысить качество кредитных активов банков, формировать рынок ипотечных ценных бумаг с качественным покрытием.

В планах НФИ на 2019 год — запуск мобильных приложений и дополнительных онлайн электронных сервисов для партнеров и клиентов, выход на ежегодные объемы сделок в несколько миллиардов рублей и расширение программ не только на территории РТ, но и по региональной сети продаж по стране.

Ксения Долгова

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.