В авторской колонке для TatCenter.ru Игорь Кох, доктор экономических наук и профессор Казанского федерального университета, анализирует историю и итоги участия России в Болонском процессе и отвечает на главный вопрос академического сообщества и работодателей: как будет устроена подготовка кадров в условиях суверенной модели образования.
Автор объясняет, какие скрытые цели преследовали создатели европейской системы, и почему грядущий переход на базовое и специализированное высшее образование не станет возвратом к советскому специалитету.
В 1999 году в Болонском университете представителями 29 европейских стран (сейчас количество стран-участниц достигло 48) была подписана декларация об унификации структуры высшего образования.
Декларируемой целью являлось создание Европейского пространства высшего образования, которое бы упростило академическую мобильность, то есть дало возможность студентам «бесшовно» переходить из одного университета в другой независимо от национальной принадлежности, а также обеспечило взаимное признание дипломов о высшем образовании, полученных в странах-участницах, что также способствовало бы трансграничной мобильности специалистов с высшим образованием.
Важнейшим элементом Болонской системы, в отличие от традиционной советской, является разделение высшего образования на две ступени — бакалавриат (4 года при очной форме обучения) и магистратуру (1−2 года).
Россия официально присоединилась к Болонскому процессу в 2003 году, однако уже во второй половине 1990-х были разработаны образовательные стандарты бакалавриата и магистратуры, и некоторые университеты начали их применять.
Окончательный переход на Болонскую систему в России произошел в конце 2000-х. Впрочем, для некоторых направлений, как и в ряде других стран, сохранилась одноуровневая система (специалитет), например, в области медицины.
Одним из преимуществ двухуровневой системы считается возможность достаточно быстро обучить работника с базовым набором компетенций в выбранной достаточно широкой области, достаточным для занятия должностей начального, исполнительского уровня, не требующих углубленных профессиональных знаний, но при этом общий образовательный уровень такого работника уже будет достаточным для профессиональной адаптации и специализации в рамках выбранной сферы деятельности.
Соответствующих должностей на современном рынке труда много, и много людей, которые на большее и не претендуют, а при желании и необходимости квалификацию можно повысить в магистратуре или на программах дополнительного образования. Таким образом, бакалавриат вполне оправдывает свое существование.
Магистратура изначально нацелена либо на узкоспециализированную профессиональную подготовку с уклоном в исследовательскую и педагогическую деятельность, она должна давать выпускнику глубину, системность, междисциплинарность знаний и навыков.
Безусловно, такие специалисты также нужны, хотя и в небольшом количестве, поэтому программы магистратуры не должны были стать массовыми.
Однако фактически магистерские программы в России стали массовым способом ускоренного получения второго, третьего высшего образования, поскольку поступить в магистратуру имеет право любой выпускник бакалавриата или специалитета, независимо от полученной ранее специальности.
Очевидно, что человек, не имеющий базового профильного образования, за 2 года в магистратуре может овладеть только основами новой профессии, но никак не стать высококлассным профессионалом.
В результате реальная ценность диплома магистра оказывается под сомнением, хотя на некоторые должности на государственной службе и в частных компаниях принимают только при наличии такого диплома.
Таким образом, заимствованная Россией европейская двухуровневая система высшего образования на практике продемонстрировала как достоинства, так и недостатки.
Однако отказ от Болонской системы в значительной степени связан не с наличием недостатков, а с невозможностью достижения главной цели, ради которой Россия эту систему вводила — равноправного вхождения в европейское и мировое образовательное пространство.
Несмотря на унифицированную структуру образовательных программ и соблюдение прочих требований Болонской системы, российские дипломы так и не были официально признаны в западных странах, хотя при этом специалистов, окончивших отдельные российские вузы, охотно признают и нанимают независимо от участия в Болонской системе.
Этого следовало ожидать, поскольку фактической, но не декларируемой, целью создания Болонской системы было упрощение «утечки мозгов», в том числе повышение привлекательности университетов ведущих западных стран для иностранных студентов, а также максимальное продвижение либеральных ценностей среди неевропейской молодежи. А в 2022 году Россия была вовсе исключена из Болонского процесса, после чего сохранение приверженности принципам Болонской системы утратило смысл.
Объявленный в 2023 году переход к собственной модели высшего образования предполагает сохранение достоинств Болонской системы, поэтому этот переход не будет возвратом к советской системе. В частности, сохранится разделение на уровни: вместо бакалавриата будет базовое высшее образование, которое в зависимости от специальности можно будет получить за 4−6 лет, а вместо магистратуры — специализированное высшее образование (1−3 года).
Предполагается, что вариативность сроков обучения сможет повысить гибкость системы высшего образования и адаптируемость к новым требованиям рынка труда, обеспечив в короткие сроки подготовку специалистов с необходимыми квалификациями.
В настоящее время новая модель образования реализуется как пилотный проект в 6 российских университетах, и еще 11 университетов присоединятся к эксперименту в 2026 году. Впрочем, о конкретных результатах эксперимента говорить пока слишком рано.
