Стиль жизни
20 Марта 2025, 18:24

Как КРТ меняет рынок недвижимости и что покупают семьи сегодня

Пробки, отсутствие парковок, нехватка детских площадок, а до ближайших магазинов идти далеко — знакомо? Эти проблемы можно решить, если подойти к развитию жилой территории комплексно. Современные девелоперы уже не просто строят дома, а создают полноценные городские пространства. Что такое комплексное развитие территорий и как изменились предпочтения покупателей? Разберемся вместе с экспертами.

Что такое КРТ

Современные города растут, а вместе с ними и требования к качеству жизни. Сегодня покупатели все чаще выбирают не просто жилье, а комплексную застройку, где есть благоустроенные дворы, детские площадки, парки и удобный транспорт.

Комплексное развитие территорий (КРТ) — это не только строительство жилых домов, но и создание новых городских пространств с учетом долгосрочных потребностей города и его жителей. В рамках КРТ учитывается все: инженерная инфраструктура, дороги, социальные объекты, общественные пространства и коммерческая недвижимость.

«Точечная застройка в Казани осталась либо в элитном сегменте, либо в суперэкономе. Остальное на 80−90% строится по принципу комплексного освоения», — говорит Андрей Савельев, вице-президент Гильдии риелторов РТ.

Для девелоперов ключевыми элементами комплексного развития территорий становятся:

социальные объекты: школы, детские сады, поликлиники, спортивные центры;

инфраструктура: дороги, парковки, общественный транспорт;

общественные пространства: парки, скверы, зоны для отдыха и прогулок;

коммерческая недвижимость: магазины, кафе, фитнес-центры.

«Застройщику диктует спрос на жилье в конкретном месте огромное количество предварительных маркетинговых исследований, на основе которых и формируется сам проект», — поясняет архитектор и эксперт минкульта РФ Ирина Аксенова, по словам которой градостроительные требования — это инструмент регулирования, и для заказчика он нужен больше после подтверждения спроса на территорию.

Какие земли подходят для застройки

Комплексное развитие территорий может реализовываться на разных типах земель:

территории жилой застройки: где уже есть жилые здания;

земли для нежилой застройки: территории с промышленными или складскими объектами - здесь рекультивируют землю и потом строят жилые районы;

незастроенные территории: пустующие земли, которые ранее не использовались.

Наиль Галеев, генеральный директор группы компаний «СМУ-88», считает идеальными для комплексного развития городские территории, функционал которых устарел. В частности, заброшенные промзоны. Это мировой тренд, который уже успешно реализуется в Москве и Санкт-Петербурге. Ничего не мешает казанским девелоперам пойти по тому же пути, полагает эксперт.

В Казани такие проекты востребованы. Например, территории в районе ул. Родины и Новой Портовой.

«В широком смысле для застройщиков может подойти практически любой земельный участок. Особенно в условиях такого жесткого дефицита, который сложился в Казани в последние несколько лет. Другое дело, что совсем в чистом поле строить очень накладно — сложно тащить сети, дороги, транспорт, надо понимать по развитию социальной инфраструктуры и так далее», — отмечает Галеев.

Какое жилье выбирают в Казани

Уровень жизни растет и покупатели недвижимости в Казани перестали воспринимать жилой комплекс просто как набор квартир. Теперь они приобретают образ жизни, выбирая продуманную инфраструктуру, эстетичность общественных пространств и высокий уровень безопасности.

«За последние пять лет мы наблюдаем явный тренд на повышение требований к комфорту среды. На это сильно влияет и уровень благоустройства самого города. Казань расцвела, и сегодня строить здесь жилье ниже уровня комфорт-плюс уже как-то даже не принято. Не просто так средняя стоимость квадратного метра в Казани перевалила за 200 тыс.», – отмечает Наиль Галеев.

Еще один тренд — современные семьи выбирают более просторные и комфортные планировки.

Анастасия Маслеха, директор ГК «ТОЧНО», делится данными клиентского опроса по одному из городов-миллионников. Средняя площадь покупаемых квартир увеличилась: если в начале 2024 года она составляла 45,3 м², то к середине года выросла до 47,8 м².

60% респондентов подчеркивают важность большой кухни-гостиной и гардеробной. Основные предпочтения семьи с детьми отдают благоустройству дворовой территории — зеленые зоны, спортивные и детские площадки.

Андрей Савельев подтверждает, что средняя площадь приобретаемого жилья в Казани также возросла. Сейчас наблюдается повышенный спрос на двухкомнатные квартиры.

По словам Наиля Галеева, после пандемии особенно возрос спрос на:

общественные пространства и прогулочные зоны: люди стали больше времени проводить в своем жилом комплексе и внимательнее относятся к качеству придомовой территории;

озеленение и экологичность среды: выросла востребованность зеленых зон, садов, парков и дворов без машин;

инфраструктуру в шаговой доступности: детские сады, школы, медицинские центры, супермаркеты;

приватность и безопасность: увеличился спрос на комплексы закрытого типа.

Как изменился рынок после отмены льготной ипотеки

1 июля 2024 года перестала действовать льготная ипотека с господдержкой под 8% годовых. Она была самой массовой — взять такой кредит мог любой россиянин. После ее отмены количество сделок упало в 3−4 раза, отмечает Андрей Савельев.

Что касается аренды жилья, то и спрос, и цены выросли. 60−70% покупателей, которые ушли с рынка из-за невозможности купить квартиру, перешли на арендный рынок.

«Основной покупатель недвижимости — молодые семейные пары с детьми. До отмены льготной ипотеки их доля составляла около 70%, сегодня достигает 90%», — делится Анастасия Маслеха.

Проекты КРТ и деятельность девелоперов в Татарстане

По данным министерства строительства Республики Татарстан, сегодня проекты по КРТ затрагивают четыре территории общей площадью 16,5 га. Многие крупные игроки отрасли продолжают точечную застройку, когда запрос современных жителей — полезные и досуговые объекты в шаговой доступности. Именно это отличает застройщика от девелопера.

«Девелопер — это тот, кто наполняет локацию смыслами и создает жизнь с нуля: формирует полноценные микрорайоны с необходимой социальной, спортивной и коммерческой инфраструктурой», — объясняет Анастасия Маслеха.

Директор ГК «ТОЧНО» уверена, что за Татарстаном будущее. Регион насыщен людьми, активно развивается, в республике хороший уровень жизни. Все это создает спрос на качественную и современную недвижимость, заключает эксперт.

Анастасия Сорокина

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.