В Татарстане растет потребление трафика, и, чтобы успевать за растущими запросами пользователей, сеть базовых станций должна развиваться опережающими темпами. Мобильные операторы связи ежегодно строят 250 и модернизируют порядка 800 базовых станций. Они рассказали TatCenter о планах и приоритетах развития инфраструктуры (см. Часть 1: Мобильный Татарстан: как операторы связи опоясывают сетью республику).

Замещение импорта — в приоритете…

В части замещения импорта активность операторов отмечают в минцифры региона.

«Мегафон в Татарстане впервые применяет российские магистральные маршрутизаторы, а Ростелеком использует отечественные коммутаторы и базовые станции „Булат“», — говорит Айрат Хайруллин.

Марат Кабанов, директор МТС в Татарстане, подчеркивает, что компания рассматривает республику как один из драйверов цифрового развития России и регион внедрения передовых технологий. Поэтому именно здесь впервые заработали базовые станции отечественного производства «Иртея», которые в дальнейшем планируют запустить по всей России: от Дальнего Востока и Сибири до юга России.

Первая «Иртея» начала работать в селе Ямашурма Высокогорского района Татарстана, и только за 13 дней с начала 2025 года она «прокачала» 800 гигабайт интернет-трафика. Архитектура базовых станций основана на концепции открытых стандартов Open RAN и клаудизации радиоподсистемы, когда часть функционала базовой станции обрабатывается в дата-центрах.

… как и развитие технологий

Еще один приоритет — технологии. У МТС сеть NB-IoT (Narrow Band Internet of Things, стандарт сотовой связи для устройств телеметрии с низкими объемами обмена данными) для интернета вещей развернута во всех районных центрах Татарстана, в том числе, важных промышленных центрах региона: Казани, Набережных Челнах, Альметьевске, Нижнекамске. Это позволяет использовать перспективные технологии, сократить издержки, повысить эффективность в отраслях экономики.

Для Т2 фокусным проектом 2024 года стал стопроцентный запуск технологии передачи голоса по мобильному интернет-каналу — VoLTE (Voice over LTE). Технологией уже пользуются 53% абонентов оператора в республике, и этот показатель будет только расти, отмечает Константин Гагаринов, директор казанского филиала Т2.

Связь на дорогах становится стабильнее

Строительство и обновление инфраструктуры необходимо продолжить и вдоль трасс, особенно федеральных. Анализ минцифры РТ показал, что на 42 км федеральных дорог требуются новые объекты сотовой связи. Задачу усложняет то, что сначала участки предстоит обеспечить точками подключения к электросети, общей стоимостью не менее 117 млн рублей.

Татарстанский участок федеральной трассы М12 «Восток» — зона особого внимания для операторов связи. В прошлом году МегаФон полностью покрыл сетью LTE — инженеры ввели в эксплуатацию порядка 20 телеком объектов на магистрали от границы с Чувашией до села Шали в 43 км от Казани. Т2 также стабильно ловит на всем участке: средняя скорость мобильного интернета составляет 15 Мбит/с, и показатель растет каждый квартал на 18−20%. В 2024 году абоненты T2 на М12 совокупно скачали свыше 160 ТГ дата-трафика. МТС тоже расширил LTE-покрытие на автомагистрали и в прилегающих к дороге населенных пунктах Кайбицкого, Апастовского и Верхнеуслонского районов, а также Лаишевского района на юго-восточном выезде от Казани.

«Для наибольшего радиуса покрытия базовые станции были установлены на специальных сооружениях высотой от 40 до 50 метров. После запуска оборудования максимальная скорость передачи данных на автобане составляет 100 150 Мбит/с», — делится подробностями о технологии Михаил Русинов, директор регионального отделения МегаФона в Татарстане.

Кроме того, Мегафон, Т2 и МТС покрыли связью и мобильным интернетом скоростную автодорогу Алексеевское — Альметьевск, этот участок входит в состав автомагистрали Шали — Бавлы.

Другие дорожные объекты республики также в фокусном внимании. По словам Константина Гагаринова, Т2 провела работы на втором участке Вознесенского тракта, в результате которых, согласно проведенным драйв-тестам, время загрузки интернет-страницы снизилось на 10−15%.

Работы по укреплению качества связи для транспортной инфраструктуры прошли и в столичной подземке — МТС обеспечила стопроцентное LTE-покрытие на всех станциях казанского метро. Новое оборудование установили на самой молодой станции метрополитена «Дубравная», а на остальных станциях модернизировали уже существующую сеть. В результате скорость интернета в подземке подскочила на 30%, резюмирует Марат Кабанов.

Ксения Перепеченова

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.