Благодаря развитию цифровых технологий, мы стоим на пороге нового понимания традиционных банковских сервисов. Если говорить о деньгах в широком смысле, я вижу две тенденции.

Во-первых, наблюдается кризис доверия к эмитенту денег. Доверие всегда было важным показателем, оно включало в себя и уверенность в стабильности эмитента, понимании, чем обеспечена монета, и активах, стоящих за ней, соблюдении международных правил. В текущих геополитических условиях доверие к эмитенту пошатнулось и это касается как государственных монет, которые очень политизированы, так и «теневых» монет — криптовалют, не имеющих реальных активов под собой.

Другой важный тренд, проявившийся в 21 веке, — потребность в высокой скорости финансовых транзакций. Рост онлайн-платежей в последние 10 лет был стремительным. Только в России к 2022 году более 85% покупок происходило мгновенно с использованием гаджетов. Это послужило причиной развития платежных технологий.

Фото Росбанка

Что такое цифровой рубль

В России запускается цифровой рубль — новая форма национальной валюты в дополнение к наличной и безналичной форме денег. Росбанк является пилотным банком, который активно участвует в тестировании и выводе в обращение цифрового рубля.

Он основан на технологии блокчейн, в платежных сервисах с использованием цифрового рубля можно программировать работу личных параметров: настроить автоматическое исполнение условий, например, целевого использования. Это средство платежа позволяет увеличить скорость проведения операций и снизить финансовые затраты на них.

Чем цифровой рубль отличается от наличных и безналичных денег

Главное отличие цифрой валюты от наличных и безналичных рублей — цифровые рубли хранятся не в портмоне, и не учитываются в кредитных организациях (на счетах или в виде остатка электронных денежных средств), а учитываются напрямую Банком России на цифровом счете (кошельке), открываемом клиентам Банком России на платформе цифрового рубля. При этом доступ к средствам на цифровом кошельке обеспечивается клиенту через любую кредитную организацию-участника платформы цифрового рубля, в которой обслуживается клиент.

Фото ЦБ РФ

Как банки и клиенты тестируют цифровой рубль

В настоящее время идет активное тестирование переводов цифрового рубля от клиента к клиенту (сценарий C2C), далее последует тестирование переводов от клиента к юридическому лицу (сценарий C2B), а также самоисполняющихся сделок (сценарий СИС). Планируется разработать, протестировать и вывести в продуктивную среду все вышеперечисленные сценарии в 2023 году. Затем, согласно планам Центрального банка России, оборот сценариев на реальных людях увеличится в 2024—2025 годах.

Кредитная организация — участник платформы цифрового рубля, в которой обслуживается клиент, выступает в качестве посредника между клиентом и Банком России:

Есть ли лимиты на оборот цифровых рублей

Что касается ограничений и лимитов на оборот цифровых рублей, то на время тестирования действуют ограничения на максимальный перевод для сценариев C2C и C2B. Мы ожидаем новых вводных и законодательных актов от ЦБ РФ с разъяснениями ограничений.

Также мы ожидаем ряд новых возможностей, которые появляются с цифровым рублем.

Кроме того, цифровой рубль является обязательством Центрального банка России перед держателем этих цифровых рублей, что в свою очередь повышает уровень доверия к этому виду денег. Например, можем пофантазировать такое использование, когда родители смогут выдавать ребенку цифровые рубли на обед в школьной столовой и на проезд в школу и обратно, которые нельзя будет потратить ни на что другое.

Для предприятий введение цифровых рублей повысит прозрачность операций, сократит время обработки и снизит стоимость операций. Использование цифровых рублей станет значительным изменением в работе предприятий, и им важно знать о потенциальных преимуществах и проблемах, связанных с этой новой формой валюты.

Наталья Воеводина
председатель правления Росбанка
специально для TatCenter

Татьяна Чернышева, младший научный сотрудник Института финансово-промышленной политики и проблем экономической безопасности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, рассказывает, почему рост нормативов сам по себе не гарантирует развитие переработки, как дефицит инфраструктуры может отразиться на стоимости выполнения РОП и какие изменения потребуются от производителей.

Фото предоставлено автором

В 2026 году расширенная ответственность производителей (РОП) перестает быть для бизнеса преимущественно экологической отчетностью и все заметнее превращается в фактор себестоимости. Причина проста: обязательства по утилизации упаковки последовательно растут, а стоимость их выполнения начинает зависеть от материала, конструкции упаковки и реальной возможности ее переработки.

В 2025 году производители и импортеры отвечали за утилизацию 55% массы упаковки. В 2026 году норматив вырос до 75%, а с 1 января 2027 года ответственность распространяется на всю массу упаковки. Компания должна либо обеспечить утилизацию в установленном порядке, либо выполнить финансовые обязательства через экологический сбор.

Одновременно меняется экономика самого сбора. Правительство установило базовые ставки на 2025−2027 годы и коэффициенты, учитывающие сложность извлечения отходов, технологическую возможность переработки и востребованность получаемого вторичного сырья. В марте 2026 года соответствующие параметры были дополнительно скорректированы.

Для бизнеса это является принципиальным изменением. Выбор упаковки теперь способен влиять на расходы на протяжении всего жизненного цикла товара. Многослойный материал, трудноразделимые компоненты или упаковка с низкой стоимостью получаемого вторсырья могут создавать большую финансовую нагрузку, чем конструкция, изначально рассчитанная на переработку. Поэтому РОП постепенно перемещается из зоны ответственности экологических служб предприятий в слаженную работу технологов, закупщиков и финансового блока. Перерабатываемость становится одним из параметров юнит-экономики продукта.

Наиболее уязвимая точка реформы находится при этом не у производителя, а между производителем и переработчиком. Рост нормативной потребности в утилизации автоматически не создает дополнительные мощности и рынок вторичного сырья. Переработчику необходим стабильный поток однородного материала и покупатель конечного рециклата. Производителю нужна подтверждаемая утилизация по прогнозируемой цене. Если эти два рынка развиваются с разной скоростью, возникает дефицит качественной услуги. Для бизнеса это означает рост стоимости выполнения РОП и снижение прогнозируемости расходов.

Эта проблема хорошо видна на региональном уровне. Например, в Татарстане в 2024 году было образовано 1,56 млн т твердых коммунальных отходов. На обработку было направлено 412 тыс. т, или 26,4%. Совокупная годовая мощность трех действовавших объектов обработки в Казани и Набережных Челнах по данным Государственного Совета Татарстана составляла 461 тыс. т.

При этом территориальная схема республики предполагает дальнейшее расширение инфраструктуры. В ней предусмотрены, в частности, мусоросортировочные мощности по 250 тыс. т в год для ряда межмуниципальных комплексов, объекты компостирования по 120 тыс. т и дополнительные станции сортировки и перегрузки.

Именно такой региональный разрыв между объемом образующихся отходов и доступной инфраструктурой показывает, почему РОП нельзя рассматривать исключительно как федеральную обязанность производителя. Экономический результат реформы зависит от того, появится ли физическая цепочка движения материала от потребителя через сортировку и переработку обратно в промышленное производство.

Федеральные цели задают высокий ориентир. К 2030 году в России должна обеспечиваться сортировка 100% ежегодно образуемых твердых коммунальных отходов, доля захоронения должна снизиться до уровня не более 50%, а не менее 25% отходов производства и потребления должны возвращаться в хозяйственный оборот в качестве вторичных ресурсов и сырья. Но сортировка сама по себе не создает экономики замкнутого цикла. Экономический результат возникает только тогда, когда выделенный материал имеет стандарт качества, прогнозируемую цену и промышленного потребителя.

Поэтому одним из ключевых механизмов следующего этапа могут стать долгосрочные контракты на вторичное сырье. Если производитель упаковки, строительных материалов, полимерной продукции или другой крупный потребитель заранее гарантирует спрос на рециклат, переработчик получает возможность планировать загрузку и инвестиции в оборудование. Возникает рынок материала, а не рынок услуги по исполнению экологической обязанности.

Для производителя практическая модель также меняется. Еще на стадии разработки товара необходимо учитывать будущую стоимость РОП, выбирать более технологичную для переработки упаковку и заранее определять схему исполнения обязанности. Контракты с утилизаторами должны сопровождаться проверкой их присутствия в соответствующем реестре и качеством первичных документов.

Отдельный вопрос связан с данными. При переходе к 100% ответственности за упаковку ручное сопоставление объема выпуска, массы упаковки, нормативов, актов утилизации и экологического сбора становится операционным риском. Поэтому следующим этапом для крупных производителей будет интеграция РОП в системы производственного и финансового учета. Для государства задача состоит в синхронизации трех процессов. Нормативная нагрузка должна расти одновременно с инфраструктурой переработки и спросом на вторичный материал. Иначе экологическая реформа рискует восприниматься компаниями прежде всего как дополнительный платеж.

Если эти процессы удастся связать, то эффект будет шире самого экологического регулирования. Возникнет дополнительный спрос на сортировочное оборудование, переработку полимеров, стекла, бумаги и металлов, обратную логистику, автоматизацию учета и выпуск продукции с использованием вторичного сырья.

Поэтому 2026−2027 годы являются для РОП переходными. Главный вопрос уже не в том, будут ли производители платить за обращение с упаковкой (ответ на него определен законодательством). Вопрос в другом: станет ли эта нагрузка стимулом для изменения производственной модели и создания нового рынка сырья либо останется дополнительной статьей себестоимости.