Несмотря на снижение текущих объемов строительства, по данным минстроя РТ, в республике в этом году совокупный объем ввода жилья вырос на 4% – введено свыше 2,64 млн квадратных метров. Львиная часть сданного жилья приходится на индивидуальную застройку — в части ИЖС татарстанцы перевыполнили годовой план. А вот застройщики коммерческого и соципотечного жилья от плана отстали.

На первичном рынке республики построено 102 многоквартирных дома общей площадью 791 тыс. кв. м. Количество ипотечных сделок на первичном рынке уменьшилось на 26% – сказалось стабильное повышение ключевой ставки ЦБ в течение года.

В Татарстане сокращается текущий объем строительства и средняя площадь квартир, а вот цены продолжают расти

Графика: Единый ресурс застройщиков

Сокращение объемов сделок на первичном рынке привело к росту сделок на вторичном.

Спрос на участие в долевом строительстве по сравнению с прошлым годом сократился. Всего за 10 месяцев Росреестр Татарстана зарегистрировал свыше 15 тыс. ДДУ — это менее 10% от общего числа сделок на рынке недвижимости.

Средневзвешенная цена предложения на рынке строящегося жилья Республики Татарстан/ноябрь 2021

Графика: Единый ресурс застройщиков

В 2021 году жилье подорожало. Рост цен был не таким стремительным, как в 2020-м, но существенным. По состоянию на ноябрь средневзвешенная цена предложения на рынке строящегося жилья Татарстана приблизилась к отметке 85 тыс. рублей за квадратный метр.

В Казани стоимость квадратного метра жилья перешагнула психологическую отметку в 100 тыс. рублей, и кажется, это не предел. Эксперты уверены: причин для снижения цен у рынка пока недостаточно.

Наиль Галеев отмечает снижение доступности нового жилья для массового покупателя

Наиль Галеев, директор группы компаний «СМУ-88»:

Для казанского рынка недвижимости 2021 год был довольно тревожным: повышение цен на стройматериалы, нехватка подходящих участков для строительства и отсутствие доступных механизмом для покупки земли и, как следствие, дефицит предложения. Все это привело к сильному росту цен. Ситуацию усугубляют изменение условий по льготной ипотеке и повышение процентных ставок — все вместе это заметно снижает доступность нового жилья для массового покупателя.

В новом году мы, конечно, надеемся на стабилизацию ситуации. На деле же сейчас существует очень много переменных, которые могут повлиять на рынок, как позитивно, так и негативно. Предсказать их, к сожалению, пока невозможно.

Руслан Хабибрахманов полагает, что цены на жилье в начале 2022 года будут расти, но не такими стремительными темпами как в 2021-м

Руслан Хабибрахманов, руководитель агентства недвижимости «ФЛЭТ»:

По итогам 2021 года на вторичном рынке мы можем наблюдать как рост стоимости квадратного метра, так и рост цен на квартиры любого размера. До июля цены либо незначительно росли, либо зафиксировались примерно в одной точке, а начиная с августа, уже пошли вверх. Вероятно, это связано с тем, что к августу ЦБ РФ четыре раза подряд поднимал ключевую ставку — с 4,5 до 6,5 процентов. Большинство людей покупает жилье в ипотеку, а от ключевой ставки ЦБ зависит процентная ставка по кредиту. Люди, видя тенденцию к увеличению ключевой ставки, сразу стали скупать квартиры — продавцы увидели спрос и отреагировали поднятием цен.

Динамика цен на вторичном рынке жилья в Казани в 2021 году/млн рублей

Графика: ФЛЭТ

Однокомнатные квартиры за год подорожали на 22% – с 3,7 млн до 4,7 млн рублей, двухкомнатные — на 18% (с 5,5 млн до 6,7 млн), а трехкомнатные — на 15% (с 8 млн до 9,5 млн).

В 2022 году тенденция роста продолжится, по крайней мере, до конца первого квартала цены будут расти невысокими темпами. Продавцы будут смотреть на покупательскую способность людей и, в случае, если она сохранится — продолжат планомерно повышать цены на свои объекты. Если увидят, что люди уже не могут себе позволить покупку — цены остановятся в росте.

Андрей Савельев считает, что к снижению стоимости квадратного метра может привести лишь резкое увеличение ключевой ставки ЦБ

Андрей Савельев, президент Гильдии риэлторов Республики Татарстан:

В 2021 году рынок недвижимости был активным, хоть и объем сделок был ниже, чем в 2020 году. Главный тренд года — перетекание покупателей с первичного рынка на вторичный. Это произошло из-за роста цен на первичку в прошлом году. Сейчас в целом инвесторов на рынке стало меньше, а оставшиеся стали более избирательными. Ушли инвесторы с минимальным первоначальным взносом. Если в 2020 году многие, видя резкий рост цен, покупали в ипотеку квартиру с целью «пусть будет», то сейчас стоимость порога входа на рынок уже выше, таких импульсивных покупателей нет.

В целом за 2021 год вторичка подорожала процентов на 15%, первичка — на 10%. Усиленный спрос весь год был на загородную недвижимость вблизи Казани, подорожание в этом сегменте составило от 15 до 40%. Пока ставки по ипотеке приемлемые, даже с учетом недавнего повышения ключевой ставки. Коммерческая ипотека выдается под 9%, не считая госпрограмм. Спрос на квартиры под конец года активный.

На мой взгляд, в 2022 году рост цен на недвижимость продолжится, но он будет менее стремительным. Падение цен на квартиры ждать не стоит. Единственная причина, по которой цены могут упасть, — резкое увеличение ключевой ставки Центробанка, например, до 10%. В этом случае коммерческая ипотека подскочет до 12−13% и это, конечно, отразится на ценах. Учитывая, что сейчас не менее 60% сделок проходят с ипотекой, мы потеряем много покупателей.

Гузель Халилова

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.