Татарстан с 12 мая поэтапно смягчает режим самоизоляции. Компании начали возвращать сотрудников в офисы. Кафе и ресторанам разрешили пускать посетителей на летние террасы и веранды. В республике состоялась очередная онлайн-встреча чиновников с бизнес-сообществом. На вопросы предпринимателей ответили:

• Фарид Абдулганиев — уполномоченный по защите прав предпринимателей в РТ
• Марина Трофимова — замруководителя управления Роспотребнадзора по РТ
• Наиль Залаков — первый замминистра сельского хозяйства РТ
• Фаяз Шакиров — первый замминистра экологии РТ
• Александр Штром — первый зампредседателя госкомитета РТ по тарифам

Когда общепиту разрешат работать как раньше — в залах и без масок?

Никто точно не знает, когда отменят все ограничения для кафе и ресторанов — все зависит от количества заболевших. Если показатель пойдет на спад, правительство РФ разрешит заведениям пускать посетителей в помещения. Пока точки общепита обслуживают клиентов только на летних верандах.

Маски тоже вряд ли скоро отменят. Ведь это профилактическая мера, которая защищает от коронавируса и повторных вспышек. Скорее всего, требование носить маски и перчатки в общественных местах отменят в последнюю очередь.

Прокофьева Марина Викторовна

Заместитель руководителя Управления Роспотребнадзора по РТ

Мы производим хлеб и выпечку. Почему дорожает мука? И почему государство не субсидирует хлеб высшего сорта?

Государство выделяет субсидии только на продукты из муки первого сорта. Из нее пекут ржаной хлеб, который считается социальным продуктом. Поэтому его цена должна оставаться низкой.

Цены на муку высшего и первого сорта выросли так же, как и на другое сырье — виноват экономический кризис и пандемия. Сейчас минсельхоз РФ выделил деньги из инвентаризационного фонда и стабилизировал цены. На юге страны уже начали собирать первый урожай, поэтому стоимость муки должна снизиться.

Залаков Наиль Ринатович

Депутат Государственного Совета РТ седьмого созыва, генеральный директор Холдинговой компании «Чистополье»

Почему сдать экологический отчет стоит так дорого? 9 тыс. рублей — слишком много для МСБ

Компания сэкономит на экологических отчетах, если встанет на учет в министерстве экологии. В противном случае организации придется платить за негативное воздействие на окружающую среду. Но скоро это правило изменится — правительство РФ готовит постановление, по которому компании вне учета экологов перестанут платить за негативное воздействие.

Шакиров Фаяз Фанилович

Руководитель Волжско-Камского межрегионального управления Росприроднадзора

Компании получат льготы по тарифам на электричество?

По закону льготный тариф на электричество может получить только население — на коммунальные и бытовые нужды. Чтобы такой тариф могли получить компании, правительство РФ должно изменить федеральный закон об электроэнергетике и постановление правительство № 1178 об основе ценообразования. Пока кабмин РФ не собирался менять эти документы — никакой информации на официальных сайтах не появлялось.

Компания может снизить траты на электричество — для этого ей нужно подобрать подходящий план по расчету. В Татэнергосбыте помогут выбрать один из шести таких планов. Также предприниматель может обратиться в минэкономики РТ — раньше ведомство предлагало программы, которые помогали предприятиям сэкономить на электроэнергии.

Штром Александр Леонидович

Заместитель председателя Государственного комитета РТ по тарифам

Моя компания не попала в список пострадавших отраслей. Мы можем получить помощь от государства?

Если организация не вошла в список пострадавших отраслей, она может привлечь помощь от правительства РТ. Например, Фонд поддержки предпринимательства выдает микрозаймы под 1% на 6 месяцев. Затем ставка увеличивается до той, которую назначил Центробанк. Если компания сохранила 90% штата, то ставку Центробанка сократят вполовину. Займы выдают на срок до трех лет, а их максимальная сумма — 3 млн рублей. По горячей линии 8−843−524−90−90 подробно расскажут, как заполнить документы.

Также в минэкономики РТ могут субсидировать процент по кредитам, которые уже есть у компании. Субсидии покроют займы до 1,5 млн рублей. Чтобы принять заявку, нужно обратиться в министерство — там помог отправить заявку.

Абдулганиев Фарид Султанович

Уполномоченный при главе (раисе) РТ по защите прав предпринимателей - помощник раиса РТ

Записал Александр Токарев

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.