В 2019 году страховщики в Татарстане собрали 27,9 млрд рублей премий против 30,8 млрд годом ранее. Совокупный объем сборов сократился на 9,5%. Количество заключенных договоров уменьшилось на 11% – до 3,6 млн штук против более чем 4 млн в 2018-м.

Лидерами по премиям стали страхование имущества, где было собрано 8,9 млрд рублей, страхование жизни (6,8 млрд), ОСАГО (6,5 млрд), личное страхование (5,4 млрд). Динамика страховщиков не радует, а некогда флагманские сегменты — добровольное медицинское страхование, «автогражданка» и страхование жизни — теперь тянут рынок вниз.

На падение сборов повлиял спад в страховании жизни, ДМС и ОСАГО

Гульнара Ибрагимова, директор филиала «Ренессанс страхование» в Казани говорит, что общее сокращение сборов на рынке Татарстана вызвано, в первую очередь, более сильным чем в среднем по РФ просевшим страхованием жизни.

Так, добровольное медицинское страхование просело на 8% против роста на 19% по России. Сегмент каско не вырос против роста на 1% в целом по стране. Сократилось в Татарстане страхование имущества предприятий (-9% против +17%).

«И, самое главное, ОСАГО, где спад составил 19%. Причем это один из основных сегментов отрасли в Татарстане. Он составляет почти четверть всего рынка, в том числе и из-за относительного улучшения ситуации с убыточностью, что позволило исключить республику из списка „токсичных“ регионов, а компаниям — начать ценовую конкуренцию».

Что повлияло на динамику в сегментах

Игорь Волчков, директор филиала компании «Ингосстрах» в Татарстане в беседе с TatCenter отмечает, что на сегменте страхования жизни сказалось повышение стандартов продаж со стороны ЦБ, а также завершение бума потребительского кредитования населения.

Гульшат Хамидуллина, директор филиала РЕСО-Гарантия «Центральный» в Казани добавляет, что ряд страховщиков снизили объемы продаж по страхованию жизни в сравнении с 2018 годом.

Снижение сборов по страхованию имущества юридических лиц Гульшат Хамидуллина объясняет сложной для бизнеса экономической ситуацией. А Игорь Волчков напоминает о сокращении количества проектов — пик роста в этом сегменте пришелся на годы строительства в Татарстане крупных объектов компаний «Татнефть», ТАИФ, завода «Аммоний» и др.

Пик роста в страховании имущества юрлиц пришелся на годы строительства в Татарстане крупных объектов

Фото prav.tatarstan.ru

Сокращение сборов по ОСАГО, по словам Волчкова, обусловлено снижением среднего чека на 5−6%. Причина — введение дифференцированной шкалы оценки страхователя.

Гульшат Хамидуллина, в свою очередь, приводит цифры: за год в Татарстане было продано 72 056 авто, что на 8% ниже уровня 2018 года.

Топ-10 страховщиков по премиям в Татарстане в 2019 году

Объем выплат увеличился

На фоне падения сборов, рост выплат страховщиков в Татарстане составил 8,2% — всего компании выплатили клиентам 11,9 млрд рублей против 11 млрд годом ранее. Лидирует здесь сегмент личного страхования, где выплаты составили 5,2 млрд рублей. Далее следует ОСАГО (3,9 млрд рублей), а также сегменты страхования имущества (3,3 млрд) и жизни (2,7 млрд).

Больше всего денег клиентам в 2019 году в республике выплатили «АльфаСтрахование», «Росгосстрах» и СК «Чулпан», соответственно 1,5 млрд, 1,1 млрд и 1 млрд рублей.

Количество заключенных в Татарстане договоров страхования сократилось на 11% в 2019 году

Фото unsplash.com

Страхование в Татарстане-2020: тренды

Сложившуюся в Татарстане, России и мире экономическую ситуацию страховщики называют сложной. Они не рассчитывают на восстановление отрасли в 2020 году. Однако, надеются на снижение темпов сокращения рынка, рассказывает Гульнара Ибрагимова.

Гульшат Хамидуллина считает, что источником незначительного роста может стать дальнейшее развитие ДМС, страхования имущества физлиц, накопительного страхования жизни. «Эти сегменты могут также снизить зависимость рынка от кредитного страхования».

Игорь Волчков полагает, что в лучшем случае на горизонте года страховой рынок Татарстана будет «медленно стагнировать», в худшем — падение составит до 10%.

Юлия Амочаева

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.