В Казани по новому градостроительному проекту до 2040 года построят новые жилые районы на месте промзон. Новые социальные объекты будут в шаговой доступности от жилых районов — казанцам не придется ездить на другой конец города в школы и больницы. А для решения транспортных проблем на горизонте 20 лет в столице Татарстана запустят кольцевую электричку, метробусы и две ветки метро.

Обеспечить строящиеся районы электричеством и водой должны новые ТЭЦ и водозабор в Столбищах. Очистить воду помогут 106 обновленных очистных станций. Отапливать дома будут 14 новых котельных, а поддерживать связь горожан — 410 км оптоволоконного кабеля.

В Казани построят второй водозабор в Столбищах

В Казани поставку 87% воды обеспечивает водозабор «Волжский» — он находится неподалеку от Аракчинской трассы. Остальные 13% воды добывают из артезианских скважин и локальных водозаборов. К 2040 году этих мощностей может не хватить — потребление воды может вырасти в 1,7 раз, прогнозируют в исполкоме. Поэтому по генплану построят новый водозабор «Столбищенский». Он позволит добывать более чистую воду из-под земли.

Кроме водозабора по генплану собираются соединить все источники городской воды в единое кольцо. Водопровод длиной в 60 км позволит без перебоев поставлять воду в Ново-Савиновский, Советский, Московский, и Авиастроительный районы.

kzn.ru

ТЭЦ-4 и ТЭЦ-5 появятся в Приволжском и Советском районах

Новые дома, больницы и дороги потребуют дополнительных источников энергии. Поэтому к 2040 году для южной части города в районах Березовой рощи и Восточной дуги построят две новые ТЭЦ. По словам Гиниятуллина, ранее городские власти планировали довести тепло от электростанций в центре города до районов, где могут построить дома. Но из-за плотной застройки нельзя «закольцевать» существующие тепловые сети — поэтому пришлось запланировать строительство локальных ТЭЦ-4 и ТЭЦ-5.

Главный инженер Института генплана Москвы Валентина Веткина заверила, что новые ТЭЦ впишутся в городскую среду. В качестве примера она привела тепловую электростанцию в Москве, которую построили в центре столицы.

Кроме ТЭЦ по генплану собираются построить 15 электрических подстанций и обновить семь подстанций мощностью 110 кВ. На улице Магистральная реконструируют подстанцию мощностью в 220 кВ.

Гиниятуллин пояснил, почему по генплану не будут строить новые дома с индивидуальным отоплением. Трубы ТЭЦ строятся с учетом экологических норм — поэтому они выбрасывают меньше вредных веществ. В случае индивидуального отопления жителям дома нужно дополнительно следить за подвалом. Чиновник считает, что это создаст неудобства для горожан.

С 14 октября в Татарстане цифровое ТВ заменит аналоговое вещание. По генплану в Казани планируют обновить три радиотелевизионные станции, установить 168 тыс. радиоточек и 11 усилительных станций. Под землей проведут 410 км оптоволоконного кабеля.

В Казани закроют иловые поля

В 2020 году в Казани запустят цех термомеханической обработки илового осадка. Подобных проектов в России нет, говорят чиновники исполкома. С его помощью можно осушить иловый осадок в три раза — с 340 тонн в сутки до 100 тонн. Проект оценили в 1,5 млрд рублей. Гиниятуллин добавил, что завершается строительство цеха и скоро начнутся его испытания.

kzn.ru

Также с 2020 по 2024 гг. мэрия планирует рекультивировать 90 га иловых полей. Работа позволит оздоровить Волгу, что вписывается в экологические проекты на федеральном уровне.

Параллельно со строительством новых дорог чиновники хотят открыть 500 км дождевой канализации и 106 станций для очистки воды. Для бытовой канализации собираются построить 176 насосных станций и 1 376 км коммуникаций. Системы очистки сточных вод переведут в закрытые помещения.

Александр Токарев
Фото автора

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.