Автоматизация и цифровизация за последние десять лет стали доступны большинству населения планеты. Процесс не обошел стороной государство, которое пытается упростить и ускорить отношения с гражданами. А вот цена на общение с человеком растет так сильно, что живой контакт становится предметом роскоши.

Говорящий кот из планшета помогает пожилым

В конце марта The New York Times выпустила статью — Human Contact Is Now a Luxury Good. Публикация вызвала отклик в российских соцмедиа и прессе. Техно-репортер Нейли Боулс из NYT начинает свой рассказ с приложения Care. Coach, которое разработал небольшой стартап с сотрудниками из Филиппин и Латинской Америки. Благодаря команде разработчиков пожилые люди, которые находятся на программе обеспечения для малоимущих, могут пообщаться с анимированным персонажем. Как, например, пожилой Билл Ланглуа в г. Лоуэлл, штат Массачусетс — целыми днями он общается с виртуальной кошкой по имени Сокс. При этом Ланглуа в курсе, что за всеми ответами стоят люди.

Care.Coach

Так, в России в 1996 году компьютер мог стоить от трех до десяти среднемесячных зарплат. Сегодня при средней зарплате в Казани в почти 42 тыс. рублей можно купить китайский смартфон за 10−20 тыс. рублей и остаться в плюсе. Даже с учетом того, что средняя зарплата может не отражать реальной ситуации с заработком населения.

Образование на экране становится дешевле

Установка сенсорных экранов или перевод сервиса в онлайн помогают значительно сэкономить на производстве услуг — таков основной экономический тезис, к которому пришла журналистка NYT. Сейчас рунет переживает бум онлайн-образования — согласно рейтингу Forbes, в топ-20 самых дорогих компаний рунета в 2019 году вошли два проекта, связанные с дистанционным обучением: Skyeng и TalentTech. Первое и второе места занимают «Яндекс» и Mail.ru, у которых также есть свои проекты по онлайн-образованию.

Высшая школа экономики

К тренду стали прислушиваться и традиционные вузы. Согласно плану ректора ВШЭ Ярослава Кузьминова, к 2023 году преподаватели вуза перестанут читать лекции и станут записывать их на видео, которое увидят студенты в удобное время. Тем самым у сотрудников вуза появится больше времени на семинары и научную работу. Одновременно с этим дорожает их личное внимание, поскольку количество бюджетных мест падает, а цена за платные места растет. В Татарстане, к примеру, в 2018 году цена за семестр обучения в госвузе выросла на 18%.

Татарстанстат

Общение с гаджетами заменяет родителей, но тормозит развитие детей

В школах Кремниевой долины учиться за ноутбуками и смартфонами считается вредным — поэтому заведения обещают школьникам и их родителям близость к природе. В то же время более бедным школам штата Канзас приходится отказываться от полноценных классов в пользу ноутбуков.

Digital Promise

Более богатые родители Кремниевой долины считают, что долгий контакт их детей с гаджетами приносит вред. Мнение, с виду похожее на стереотип или заблуждение, подтвердилось работами ученых. Согласно исследованию Национального института здоровья, постоянный контакт с гаджетами истончает кору головного мозга у детей в возрасте 9−10 лет. По словам доктора Гайи Доулинг, обычно этот процесс начинается позже. Кроме того, ученые института заметили: если дети проводят за смартфонами больше двух часов в день, их оценки по языковым тестам падают.

Исследование казанских ученых-медиков показало, что из 130 семей в 50 у детей в возрасте от 1 до 5 лет появляются проблемы с речью. Во всех испытуемых семьях родители не контролировали, когда дети начинали пользоваться гаджетами и сколько времени проводили с ними. По мнению ученых, это приводило к тому, что родители теряли возможность влиять на своих детей. В результате они становились замкнутыми до такой степени, что у них стали прослеживаться признаки различных расстройств.

Тем самым, подтверждается еще один тезис NYT:

Россияне технооптимисты — потому что не верят государству и институтам

В России цифровизация считается благом. Сейчас и пока. Начиная с 2017 года правительство РФ запустило программу цифровая экономика, цель которой — внедрить использование данных во всех отраслях производства. От федерального тренда стараются не отставать чиновники из Татарстана — по итогам 2018 года валовый доход ИТ-отрасли вырос на 3,3%, а объем инвестиций увеличился на 37%. Электронными услугами пользуется 80% татарстанцев, а в 2019 году Татарстан откажется от бумажных постановлений ГИБДД и квитанций ЖКХ. Все это быстро, удобно, доступно.

Презентация министерства информатизации и связи РТ

По мнению ряда экспертов, ситуация с цифровизацией в России связана с общим уровнем недоверия к официальным институтам и людям.

К примеру, социолог Виктор Вахштайн приводит такой пример: когда человек попадает к врачу по знакомству и тот вылечивает его, пациент будет благодарить знакомого, а не систему здравоохранения. Негативное отношение к больницам у пациента только укрепится. Вместе с этим у россиян очень высок уровень технооптимизма. 20% респондентов захотели бы заменить судью роботом — и это самый высокий показатель среди европейских стран.

Гаджеты для бедных — реальная угроза или результат пессимизма?

Противоположное отношение к технике наблюдается в США. Pew Research Center, который проанализировал американское общество, пришел к обратным выводам — в отношении к технике и прогрессу американцы оказались пессимистичны. 72% респондентов опасаются, что роботы смогут выполнять большую часть человеческой работы, а 67% – что алгоритмы смогут подбирать и оценивать персонал.

Эксперты в России также говорят, что в ближайшие несколько лет большинство существующих профессий либо умрут, либо изменятся до неузнаваемости.

Таким образом, негативная реакция на гаджетизацию получила реальные предпоссылки. Технологии стали доступными настолько, что смартфоны и планшеты стали заменять общение между родителями и детьми. Просмотр роликов, соцсетей и игры сказываются на развитии молодого поколения. В то же время, личное отношение каждого пользователя к гаджетам также может влиять на то, станут ли они атрибутом богатой жизни, или останутся способом экономить на дорожающих человеческих ресурсах.

Александр Токарев

В авторской колонке для TatCenter.ru Вадим Хоменко, доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Академии наук Республики Татарстан, президент Экономического общества РТ, анализирует структурные изменения посевной кампании 2026 года в Татарстане и системные риски массового перехода аграриев на масличные культуры.

Эксперт отмечает, что кардинальная перестройка структуры посевов — сокращение зерновых на 37 тыс. га и рост площадей под подсолнечником, рапсом, льном и соей — отражает реакцию рынка на ценовые сигналы. Однако устойчивость этой модели зависит от развития перерабатывающих мощностей, диверсификации экспортных каналов и справедливой поддержки малых форм хозяйствования.

«Посевная-2026 — это не просто сезонная кампания, а тест на стратегическую зрелость аграрной политики Татарстана», - Вадим Хоменко, доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Академии наук Республики Татарстан, президент Экономического общества РТ

фото: Владимир Астапкович / АНО "Дирекция спортивных и социальных проектов"

В апреле-мае 2026 года в Татарстане стартовала посевная кампания с кардинальным изменением структуры посевов: площади под зерновыми сокращают — на 37 тыс. га только в этом сезоне, — а под масличными растут. Аграрии массово переходят на подсолнечник, рапс, лен и сою, руководствуясь простой экономической логикой: рентабельность этих культур достигает 40−60%, в то время как зерно «просело» в цене. Общие затраты на кампанию оцениваются в 43 млрд рублей, из которых 2,4 млрд уже выделено. Однако за кажущейся простотой рыночного выбора скрывается комплекс взаимосвязанных аспектов, требующих взвешенного системного подхода.

Татарстан уже сегодня является одним из крупнейших переработчиков масличных культур в Поволжье: к концу 2024 года в республике сформированы мощности для переработки около 1,2 млн тонн маслосемян. Это составляет примерно 4% от совокупного потенциала переработки по всей России (30,9 млн тонн) и около 20% от возможностей Приволжского федерального округа (6,2 млн тонн). При плановом сборе маслосемян не менее одного млн тонн в 2026 году текущих мощностей формально достаточно. Но здесь вступает в силу экономическая логика экспортно-ориентированных посредников: их интерес — извлечение дохода из разницы цен на внешнем и внутреннем рынках.

Эта разница имеет место как по переработанному в конечный продукт сырью, так и по исходному сырью. Переработка — это дополнительное время, а зарубежный покупатель зачастую заинтересован именно в первичном сырье, поэтому сбыт «с корня» может наращиваться весьма существенно, не стимулируя развитие глубокой переработки внутри республики. Примечательно, что существенный дефицит перерабатывающих мощностей характерен не для европейской зоны России, а для Сибири и Дальнего Востока, где уже сейчас формируется более 45% урожая рапса. Татарстану, напротив, важно не допустить «сырьевого сценария» и стимулировать инвестиции в добавленную стоимость.

Параллельно возникает вопрос устойчивости самой конъюнктуры: сезонный переход на масличные — это оправданная диверсификация или ставка на «конъюнктурную» культуру, которая через год может рухнуть в цене? Такая опасность реальна. По данным на 2025 год, превышение объемов производства над внутренними потребностями в России составило: подсолнечник (в пересчете на масло) — в 2,7 раза; соевые бобы — в 1,2 раза; рапс — в 1,3 раза. Мировая цена на масличные культуры может существенно меняться в зависимости от складывающейся потребности и возможностей крупнейших поставщиков. Так, пока один из крупнейших импортеров — Китай — ограничивает поставки масличных из Канады, одного из мировых лидеров по их производству, российские экспортеры получают дополнительное окно возможностей.

Но Китай закладывает в свою стратегию высокий уровень собственного производства этих культур. Как будет развиваться ситуация дальше? Не пересмотрит ли Пекин свою вынужденную анти санкционную позицию? Здесь переплетается множество не только экономических, но и политических нюансов, спрогнозировать которые достаточно сложно. Поэтому общероссийский и татарстанский подход к наращиванию производства и экспорта данных культур должен быть сбалансированным и предусматривать механизмы, которые не допустят усложнения ситуации для отечественных сельхозтоваропроизводителей в случае резкого изменения мировых цен.

фото: пресс-служба раиса рт

Не менее важен и социальный аспект трансформации: не останутся ли малые фермеры «за бортом» сезонного перехода, если крупные игроки сконцентрируют в своих руках основные объемы государственной поддержки? Если быть точным, субсидии не «скупаются», а распределяются в рамках установленных процедур. Но статистика вызывает вопросы: фермеры и крестьянские хозяйства, производящие чуть менее половины совокупного объема сельхозпродукции в Татарстане, получают менее пятой части соответствующей государственной поддержки.

Эта непропорциональность, о которой постоянно заявляют представители мелких и средних производителей, сохраняется, несмотря на декларируемый принцип эффективности. Агрохолдинги аргументируют большие объемы поддержки своей масштабируемостью, но на практике механизм распределения часто работает в пользу крупных игроков. Эта тенденция характерна для большинства направлений АПК, и масличные культуры — не исключение.

Хотел бы добавить и экологическое измерение: масличные культуры — очень активные поглотители питательных веществ из почвы. Сложившаяся за последние годы в республике практика массового применения химически активных веществ и минеральных удобрений характеризуется тенденцией к снижению естественного плодородия почв.

Поэтому без параллельного развития биологизации, экологически чистого растениеводства и адаптивных севооборотов ускоренное наращивание производства масличных может усугубить агроэкологическую ситуацию. Этот аспект необходимо постоянно держать в поле зрения при принятии крупных государственных решений в сфере АПК.

Таким образом, посевная-2026 — это не просто сезонная кампания, а тест на стратегическую зрелость аграрной политики Татарстана. Устойчивое развитие отрасли требует одновременного решения нескольких взаимосвязанных задач: стимулирования глубокой переработки внутри региона через льготное кредитование и инфраструктурную поддержку проектов с высокой добавленной стоимостью; диверсификации экспортных каналов и создания стабилизационных механизмов для сглаживания ценовых шоков; обеспечения справедливой и прозрачной поддержки малых форм хозяйствования через упрощение доступа к льготным программам и развитие кооперации.

Только умение сочетать рыночную гибкость с долгосрочным планированием, экономическую эффективность с экологической ответственностью, интересы крупного бизнеса с поддержкой малых производителей определит, станет ли «поворот на масличные» устойчивым драйвером развития республики или краткосрочной конъюнктурной волной.