Новости
08 Ноября 2017, 12:23
Языковой вопрос в Татарстане

Татарстан скорректирует методики преподавания госязыков

Власти Татарстана настаивают на обязательном изучении татарского языка в начальной и средней школе в количестве двух часов в неделю. Республика ждет новые федеральные образовательные стандарты и готовится обновить методики преподавания русского и татарского, поскольку признает, что «заходит в классы», где для многих детей татарский язык является «почти иностранным».

В среду, 8 ноября языковой вопрос стал ключевой темой отложенного 26 октября 33-го заседания Госсовета РТ. Глава республики Рустам Минниханов сообщил, что министр образования РФ Ольга Васильева поддержала предложение Татарстана по внесению обязательного изучения госзяыков республик РФ в федеральные государственные образовательные стандарты.

Между тем, согласительные процедуры с Москвой продолжаются. 33-е заседание парламента вновь оставили открытым.

Школьникам в РТ дали «возможность выбора родного русского языка»

Выступая перед депутатами, министр образования и науки РТ Энгель Фаттахов подчеркнул, что вопрос преподавания русского языка в школах страны в последние годы обсуждается достаточно активно — русский является государственным языком РФ на всей ее территории. При этом ФГОС и примерные программы не определяют механизм изучения государственных языков субъектов, входящих в состав РФ.

«В вариантах учебных планов примерных основных образовательных программ учебный предмет „Государственный язык республик РФ“ отсутствует», — пояснил Фаттахов.

На паритетных началах в республиканских школах татарский и русский языки более 20 лет преподавались на основании учебных планов, разработанных минобрнауки РТ «в качестве рекомендаций».

«В них объемы преподавания русского языка в 5−7 классах в каждой параллели были на 2 часа меньше рекомендованных (минобрнауки РФ, ред.)», — признался Фаттахов, добавив, что ведомству «необходимо было найти решение об исполнении требований законодательства республики о государственном двуязычии в условиях отсутствия утвержденного на федеральном уровне механизма».

Фото пресс-службы Госсовета РТ

Начиная со второй четверти этого учебного года, родителям в школах РТ «предоставляется возможность выбора родного русского языка для изучения их детьми», сказал Фаттахов.

«Школьники республики, чьи родители выбрали родной русский язык, в рамках школьного расписания будут изучать два самостоятельных предмета: русский как государственный и русский как родной. При этом на сегодняшний день по русскому как родному нет примерных рабочих программ и учебников, подборку учебных материалов мы ведем сами. Это будут комбинации курсов риторики, мировой художественной культуры и углубленного русского языка и литературы».

Татарстан предложил сделать госзяыки субъектов РФ обязательными

Предложения республики по корректировке ФГОС, направленные в минобрнауки РФ, содержат обязательное изучение госязыков регионов в объеме двух часов учениками начальной и средней школы.

«В старших классах изучение татарского языка как государственного языка РТ предлагается организовать на добровольной основе», — сказал Энгель Фаттахов, по словам которого решение вопроса на федеральном уровне ожидается на следующей неделе.

Власти обещают сохранить педагогические коллективы

Министр отметил, что «с этой минуты в учебных планах меняется нагрузка учителей» — стоит вопрос о переизбытке учителей татарского языка и нехватке учителей русского языка. Потребность в последних составляет 219 человек.

Президент Татарстана Рустам Минниханов заверил, что «ни один учитель татарского языка не будет уволен, а количество учителей русского языка будет увеличено».

«В республике есть „дорожная карта“ для решения вопроса с изучением татарского языка. Что касается учителей татарского языка, то для них будет организована либо переподготовка, либо будут найдены другие пути решения вопроса их дальнейшего трудоустройства. В школах должно быть спокойствие», — заявил Минниханов, добавив, что в вопросе изучения русского языка «мы должны четко соответствовать Конституции Российской Федерации».

Фото пресс-службы Госсовета РТ

Процесс преподавания татарского языка изменят

По словам Энгеля Фаттахова, основная проблема преподавания и изучения татарского языка кроется в несовершенстве методики.

«Мы не в полной мере осознаем, что заходим в класс к детям, для которых татарский язык — почти иностранный, хотя и государственный», — напомнил Фаттахов.

Вторая проблема, по его мнению, — это программа подготовки преподавателей.

Власти РТ подчеркивают: процесс перестройки механизма преподавания и изучения татарского языка, в том числе ЕРТ по татарскому языку в 9 классе, «не будет быстрым», но его не избежать.

«Мы постараемся поэтапно и планомерно внедрять новые подходы к обучению татарскому языку в школах республики с упором на раннее языковое образование», — заключил Энгель Фаттахов.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.