Блокчейн протестируют в городских проектах Иннополиса. Кроме того, университет ИТ-города совместно с компанией KICKICO подготовят предложения по правовому регулированию криптовалютных операций для правительства РФ. Они намерены «помочь правительству создать правовое поле, стимулирующее компании со всего мира инвестировать в российские проекты».

У властей, напомним, единого мнения в отношении легитимности криптовалют, пока нет.

По словам руководителя Центра систем распределенного реестра Университета Иннополис Рустама Давлетбаева, в России нет площадки, где крипто-сообщества и власть могли бы вести диалог, обсуждать проблемы и принимать решения для их устранения. Университет Иннополис готов стать связующим звеном между государством и бизнесом в этой сфере, так как «одновременно сочетает опыт взаимодействия с государственными учреждениями, ИТ-бизнесом и академической средой».

«Логично, что инициатива решения правовых вопросов и вопросов развития цифрового предпринимательства исходит от нас», — добавляет Давлетбаев.

На базе Университета Иннополис создадут специализированный блокчейн-полигон, где стартапы со всего мира смогут пройти аудит и проводить ICO-кампанию по сбору средств, получать экспертную оценку проектов и привлекать инвестиции, говорит Давлетбаев.

Как рассказал сооснователь KICKICO Александр Петров, его компания создаст в университете инкубатор проектов и проведет серию отраслевых мероприятий: хакатонов, конференций и образовательных встреч.

Мэр Иннополиса Руслан Шагалеев предлагает также городскую инфраструктуру для апробации блокчейн-проектов.

«У блокчейн-технологий большой потенциал, который может быть использован во всех областях повседневной жизни. Иннополис готов внедрять передовые технологии в городе и встраивать их в повседневные рутинные процессы: совместно с КАМАЗом мы уже тестируем городской электробус, готовимся к запуску тестирования технологии 5G, ставим умные домофоны, а в нашем консьерж-сервисе работает, самообучающийся чат-бот. У нас есть идеи о том, как внедрить блокчейн-технологии в нашем городе в сфере безопасности, медицины, развлечения, конечно же, в рамках действующего правового поля», — говорит Шагалеев, пока не озвучивая сами идеи.

Переговоры KICKICO с руководством Иннополиса

Спорные моменты в планах KICKICO и Иннополиса — ICO и криптовалюты, пока что находящиеся вне российского правового поля.

Ранее глава ассоциации «Россия», депутат Госдумы РФ Анатолий Аксаков говорил, что необходимо легализовать и дать определение криптовалюте, определить площадку, на которой они должны обмениваться, ввести реестр майнеров. Схожая позиция у бизнес-омбудсмена РФ Бориса Титова, по мнению которого, все желающие должны иметь возможность покупать, продавать, обменивать и хранить криптовалюту в России по аналогии с другими иностранными валютами.

Борис Титов: о погорельцах ТФБ, криптовалюте и политике Набиуллиной

При этом ЦБ считает преждевременным допуск криптовалют к обращению и использованию на организованных торгах и в расчетно-клиринговой инфраструктуре. Эльвира Набиуллина отмечает, что большинство операций с криптовалютами совершается вне правового регулирования как России, так и большинства других государств.

«Операции с криптовалютами несут в себе высокие риски как при проведении обменных операций, в том числе из-за резких колебаний обменного курса, так и в случае привлечения финансирования через ICO», — отмечает она, добавляя, что технологические риски при выпуске и обращении криптовалют и риски фиксации прав на «виртуальные валюты» могут привести к финансовым потерям граждан и к невозможности защиты прав потребителей финансовых услуг в случае их нарушения.

По словам руководителя ИТ-парка Антона Грачева, Initial Coin Offering (ICO) — это один из самых простых и продуктивных методов привлечения компаниями первичного капитала с использованием криптовалюты. «Это создание стартапом токенов. Инвесторы идеи приобретают з а предлагаемую цену токены, которые вращаются только внутри самого проекта», — отмечает Грачев.

Что такое ICO и как это работает

Первым в Татарстане на ICO вышел сервис персонализированного такси AltoCar. 10 июля компания объявила о пресейле собственных токенов. Так как AltoCar является альтернативой личному авто и такси, то физические лица в будущем смогут использовать токены для получения значительных скидок и бесплатных поездок, а для водителей и партнеров токены будут включены в бонусную программу. По итогам пресейла реализовано более 300 тысяч токенов, а это более $ 300 тысяч от 32 инвесторов.

Юлия Амочаева

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.