«Вы прекрасно знаете, какое значение договор имел для нашей республики»

Депутаты Госсовета Татарстана на заседании 11 июля единогласно поддержали обращение к президенту России Владимиру Путину, ключевая цель которого — сохранение существующего наименования высшего должностного лица республики, т. е. президент, и образование специальной комиссии для выработки предложений по правовым вопросам.

О пролонгации договора в обращении речи не идет, однако, зачитывая текст документа, его главный инициатор — депутат Николай Рыбушкин — отметил, что республика не против развивать отношения с Кремлем в особой «какой-нибудь другой правовой форме».

«Срок действия договора заканчивается. Но какая-либо другая правовая форма должна быть. Федеративные отношения РФ должны развиваться. Может быть какая-то другая правовая форма придет на смену этому договору. Мы в обращении указали, что, в первую очередь, необходимо создать специальную комиссию по выработке предложений по правовым вопросам. Вы прекрасно знаете, какое значение этот договор имел и имеет для нашей республики да и для Российской Федерации в целом», — подчеркнул Рыбушкин.

Договор о разграничении полномочий между Россией и Татарстаном был подписан в 1994 году первым главой республики Минтимером Шаймиевым и первым президентом РФ Борисом Ельциным. Действующий в настоящей редакции документ с Татарстаном был заключен в июле 2007 года сроком на 10 лет. В нем республике оставили право на совместное с Москвой решение вопросов, связанных с экономическими, экологическими, культурными и иными особенностями Татарстана. Также документ закреплял право РТ на вкладыши в паспорта на татарском языке и требование к кандидатам на пост главы республики владеть двумя государственными языками — русским и татарским.

В июне газета «Коммерсант» писала, что противником продления договора с Татарстаном может быть куратор внутриполитического блока Кремля Сергей Кириенко. А источник издания в аппарате президента подтверждал отсутствие нового договора.

«Парламент в такой ситуации не мог промолчать»

По завершении выступления Рыбушкина, депутатам было предложено подискутировать о формулировках обращения.

Замечания поступили от Рифата Ганибаева и Алексея Созинова. Впрочем, председатель Госсовета РТ счел их несущественными. Депутат Рафил Нугуманов порассуждал об эмоциональных оценках, отметил, что «затихли голоса, которые рассматривали договор, как элемент сепаратизма» и подчеркнул, что Татарстан никогда не ставил самоцелью любой ценой заполучить договор, однако зачем прекращать то, что «работает и работает хорошо». Нугуманов отметил остроту темы и, что в такой ситуации «парламент не мог промолчать».

Крсноречивым стало выступление депутата Разиля Валеева. Суть его сводилась к тому, что Татарстану договор необходим, «чтобы не жить как в гражданском браке» и «не быть квартирантом в РФ». А завершил Валеев свое выступление прочтением стихотворения Г. Тукая «Чаяния народа по случаю великого юбилея» [перевод В. Думаевой-Валиевой].

Рус җирендә без әсәрле, эзле без,
Тарихында бер дә тапсыз көзге без.
Рус белән тормыш кичердек сайрашып,
Тел, лөгать, гадәт вә әхлак алмашып.
Бергә тормыш, бергәлек чиктән ашып,
Без шаярыштык, вакытлар алмашып.

В России наш удел и вес понятен,
В истории мы — зеркало без пятен.
Мы с русскими прожили душа в душу,
Слова мешая, чести не наруша,
Одною жизнью, нравами. Ролями —
Менялась жизнь — менялись временами…

Точку в дискуссии поставил председатель Госсовета РТ Фарид Мухаметшин.

«Озабоченность понятна. Группа депутатов проявила инициативу. Может быть даже подготовила неплохой, я думаю, текст. Мы выражаем свое мнение и отношение к тому договору, по которому развивалась республика. Мы выразили свое отношение к институту президентства в РТ и самое главное, мы просим, чтобы была создана специальная комиссия, потому что
договор — это двусторонний документ.

Нужно сесть и еще раз поразмышлять над будущим нашей республики. Договор подразумевал сглаживание некоторых моментов Конституции РФ, которая не была принята на территории Татарстана в свое время», — напомнил Мухаметшин.

По его словам, депутаты обращением «заступаются за основополагающие документы» Татарстана. «Главное — найти конструктивные правовые решения. Договор свою роль играл и играет. Работа по конституционному законодательству никогда не останавливается», — заключил спикер.

Присутствовавшие на заседании Госсовета первый и действующий президенты Татарстана по этому вопросу воздержались от выступлений.

Юлия Амочаева

Фото: prav.tatarstan.ru, gossov.tatarstan.ru

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.