Новости
15 Февраля 2013, 08:33

Кто переоценит землю?

В суды Татарстана в 2012 году подано 560 исков от компаний и организаций с требованием уменьшить кадастровую стоимость приобретаемых ими земель. Большинство исков было удовлетворено, в результате местные бюджеты в 2013 году могут потерять около 700 млн. рублей. Кто переоценит землю, по какой цене и как государство планирует возвращать якобы «недоплаченные» налоги — в материале портала TatCenter.ru.

О проблеме пересмотра кадастровой оценки стоимости земель судами говорил сегодня министр земельных и имущественных отношений Татарстана Азат Хамаев на итоговой коллегии ведомства.

Проведенная в 2010 году плановая оценка кадастровой стоимости земель в населенных пунктах, должна была обеспечить адекватную налоговую базу местным бюджетам. Однако оценка привела к существенному росту налоговой нагрузки, и по итогам 2012 года в суды республики было подано 560 исков на уменьшение кадастровой стоимости. При этом значительная часть материалов, направленных на кадастровую стоимость участков оказалась ниже рыночной. Большинство исков были удовлетворено. В результате местные бюджеты в 2013 году могут потерять около 700 млн. рублей. «Оценка кадастровой стоимости земель проводится по массовой оценке, что неизбежно связано с необъективностью ее результатов», — отметил министр земельных и имущественных отношений Татарстана.

По его словам, создана рабочая группа для ежедневного рассмотрения процессов и принятия мер по оптимизации налоговых платежей. Так, в прокуратуру республики уже направлены материалы дела 18 участников судебного процесса, в которых установлено явное занижение рыночной стоимости земли.

Азат Хамаев считает, что для проведения объективной оценки стоимости земель и оптимизации бюджета РТ, необходимо проводить мониторинг цен на землю, формировать базу данных стоимости земельных участков. «Для этого необходимо сформировать постоянно действующий орган», — считает Хамаев.

Азат Хамаев:

— В этом году планируется проведение новой кадастровой оценки земель, в этом случае появится досудебное урегулирование споров. Эти меры позволят более эффективно предотвращать необоснованное падение доходов муниципалитетов по налогам и арендной плате.

Член правления некоммерческого партнерства «Союз оценщиков Республики Татарстан», член экспертного совета и дисциплинарного комитета саморегулируемой организации оценщиков «Российское общество оценщиков» Танзиля Удод пояснила, что кадастровая стоимость отличается от рыночной механизмами оценки. «Кадастровая стоимость определяется методами массовой оценки, которая не учитывает индивидуальных характеристик объектов недвижимости в отличие от рыночной стоимости», — сказала Удод.

Танзиля Удод:

— Сегодня существует возможность оспаривания кадастровой стоимости для того, чтобы устранить перекосы при массовой оценке и были учтены индивидуальные характеристики земельных участков, такие как заболоченность, наличие оврагов, значительно влияющие на рыночную стоимость.

По мнению эксперта, оспаривание кадастровой стоимости должно носить индивидуальный характер. Она отметила, что проблема оспаривания кадастровой стоимости оценки земель в суде актуальная проблема для многих регионов.

Член правления «Союза оценщиков Республики Татарстан», проанализировав судебные процессы в Башкирии, Екатеринбурге и в Татарстане, выявила одно важное отличие — дата оспаривания кадастровой стоимости. В Татарстане дата оспаривания приходится на ретроспективную дату, то есть на дату утверждения или определения кадастровой стоимости — 2010−2011 год. В других регионах процесс оспаривания в суде происходит на текущую дату.

Танзиля Удод рассказала, что выбор исполнителя будет происходить в рамках уже набившего оскомину 94 закона, где основным критерием является цена. «На первом месте стоит цена, на втором — качество исполнения оценки», — пояснила член правления «Союза оценщиков Республики Татарстан».

Вторая проблема, с которым может столкнуться государство, — отсутствие исков оспаривания после приведения ее к рыночной стоимости. По мнению Удод, необходимо провести ряд аналитических исследований по ценообразованию — фактора оценки рынка недвижимости. «Аналитические исследования создадут доказательную базу, будут являться узким коридором для оценщиков работающих, в этой сфере. Также это позволит унифицировать некоторые значения, которые оценщики оценивать не могут, например оценки на торгах.

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.