Новости
15 Сентября 2015, 10:03

В ожидании тепла… и больших платежек

Татарстан полностью готов к отопительному сезону 2015−2016, считают в минстрое. Может подвести только одно — переход на систему оплаты тепла «по факту» — «сколько отопилось, столько и заплати». Суммы по платежке могут подскочить в два раза уже в следующем месяце. Зато летом придется платить только за горячую воду.

Сегодня в кабмине первый замглавы минстроя РТ Алексей Фролов рассказал о подготовке к отопительному сезону в республике. По его словам, Татарстан полностью готов к пуску тепла, но средняя температура составляет пока 13 градусов. Отопление, согласно установленным процедурам, необходимо при средней температуре ниже восьми градусов в течение пяти суток. В 2013 году пуск тепла в жилых домах начался 18 сентября, в прошлом — 17 сентября.

На некоторых объектах социальной сферы (больницы, стационары, детсады, дома престарелых) тепло уже дали. В Казани — десять подобных объектов.

«При подготовке к отопительному периоду проблем не возникало. Мы видим, что сегодня подготовлены 94% паспортов готовности многоквартирного жилья. Как правило, до 10 октября мы завершим эту работу. Есть и ряд проблемных домов, которые находятся под управлением ТСЖ и ЖСК», — рассказал Фролов.

По словам замминистра, объекты здравоохранения, спорта, культуры и соцзащиты подготовлены полностью. Что касается школ и детсадов, то в Казани в детсаду № 16 и школа «СолНЦе» идет капремонт, поэтому и к теплу там пока не готовы. Подготовку к отопительному сезону в них должны закончить 15 сентября, учебный процесс возобновится с октября.

Готовят и инфраструктуру: в среднем, она готова на 98,3%. До 25 сентября планируется заменить два аварийных участка тепловода по улицам Сайдашева и Красного Пожарника. На это выделено 33,8 млн рублей из республиканского бюджета.

«Пуск тепла — это не разовое мероприятие: открыли задвижки и везде стало тепло. Он связан с отладкой гидравлического режима, это продолжается две-три недели», — рассказал Фролов и отметил, что в Татарстане полноценно тепло дают после 20 сентября.

Впрочем, исполкомы семи районов уже решили дать тепло в тестовом режиме. Это Аксубаевский, Актанышский, Арский, Заинский, Мензелинский, Нижнекамский и Тукаевский районы.


Фролов отметил, что в этом году меняется порядок начисления платы за тепло. Расчеты с населением по отоплению будут производиться только в отопительный период. С первого сентября на перерасчет «по факту» (так называемую систему 1/8, по количеству месяцев отопительного сезона) перешли Нижнекамский, Высокогорский, Елабужский, Пестречинский, Сабинский, Тукаевский и Черемшанский районы. С октября это ждет Казань и Нижнекамск.

«Взвесили все цифры, посчитали, посмотрели многократно, согласовали с республикой, с министерством ЖКХ и приняли решение переходить на факт с первого октября. В этом случае никаких доначислений жителям производить не придется», — рассказывал 14 сентября на брифинге глава комитета ЖКХ Искандер Гиниятуллин.

Руководитель исполкома Нижнекамска Айдар Гареев в качестве аргумента перехода на 1/8 назвал «максимальную прозрачность расчетов за тепловую энергию». Пять районов — Верхнеуслонский, Кукморский, Менделеевский, Нурлатский и Спасский — решили не переходить на оплату по факту: жители будут платить по системе 1/12, то есть равными долями в течение года.

Не стоит удивляться, если в следующем месяце плата за отопление будет несколько выше, чем раньше. По оценкам Искандера Гиниятуллина, оплата в отопительный сезон — с сентября по апрель, может в два и более раза превышать привычные показатели. Но летом платить за отопление не придется.

«Оплата по факту связана со стимулированием граждан и УК осуществлять экономию тепловой энергии. Оплата по факту подразумевает под собой контроль за работой приборов учета. Необходимо, чтобы в доме были узлы регулировали, жители сами должны контролировать тепловой режим в квартире», — заявил Фролов.

Население, которое остается на системе 1/12, продолжит платить нормативные величины с ежегодным перерасчетом. Подобный же перерасчет «на факт» не должен вызывать «недопонимания и раздражение населения»: раньше, когда потребление не превышало нормативное, был минусовой перерасчет и наоборот, были дочисления, когда было повышенное потребление. При этом норматив зависит еще и от степени благоустройства — вплоть до толщины стен.

Фролов отметил, что при переходе на «факт» важным моментом является исправность приборов. Оснащенность ими — 100%, но они при пуске тепла сдаются на коммерческий учет в энергокомпанию. Еще одна проблема — недостаток узлов регулирования тепла. В Казани оснащенность ими около 40%, в Нижнекамске и Челнах —
от 65%.

«В домах с хорошим состоянием, но без узлов регулирования, плата может и не вырасти, — рассказывает Фролов о последствиях перехода на 1/8. — Насколько вырастет плата, зависит от того, как люди будут пользоваться, открывать форточки, перекрывать батареи».

Однако он привел и вполне конкретный пример: если по системе 1/12 за отопление двухкомнатной квартиры при комбинированной выработке в «самые холодные месяцы» пришлось бы заплатить около 900 рублей, то теперь эта сумма окажется в два раза больше. Разница с выработкой от котельных составляет примерно 250 рублей, отметил Фролов. Все субсидии остаются в силе, летом начисления будут поступать только за горячую воду.

Фролов напомнил, что на «факт» по закону должны перейти все с лета следующего года. Но чтобы избежать большого доначисления после отопительного периода для системы 1/12, было решено перейти на «факт» осенью. В целом, ежегодный объем потребления тепла в Татарстане без промышленных предприятий составляет 16 млрд рублей.

Илья Иванов

Экспертный круг
18 Июня 2026, 00:30

Тимур Аитов: Парадокс импортозамещения — тратим меньше, а цены растут. Кто в выигрыше?

Статистика неумолима: спрос на российское ПО падает, а цены растут на 10−20%. Импортозамещение превратилось из драйвера развития в «рынок продавца», где качество хромает, а малый бизнес задыхается от непосильных затрат.

В авторской колонке для TatCenter.ru Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП России, анализирует реальное положение дел с импортозамещением в IT-отрасли и предлагает конкретный план из четырех шагов для исправления ситуации.

Тимур Аитов, кандидат физико-математических наук, председатель комиссии по безопасности финансовых рынков Совета ТПП РФ (фото: asros.ru)

Недавно представитель одного из крупных российских банков озвучил тезис, который многие могли бы воспринять как безусловный успех: «В этом году тратим на импортозамещение меньше, а в будущем будем тратить еще меньше». Звучит как победа, но в отрасли далеко не все радуются такому развитию событий…

Красивый тезис, обманчивая реальность

Тезис красивый, но обманчивый. Установить софт — это полдела. Дальше его нужно сопровождать, обновлять, защищать от хакеров. Это постоянные расходы, которые никуда не денутся. Так что «тратить меньше» — иллюзия. Скорее всего, трудности только начинаются.

Эти трудности уже находят подтверждение в сухой статистике. По данным «Руссофт» (весна 2026 года), темпы роста продаж российского ПО упали с 24% до 5−10% в 2026 году.

Спрос падает, а цены растут. Звучит странно, но объясняется просто: крупные компании формально выполнили требования регулятора, отчитались и потеряли интерес. Многие продукты так и остались «сырыми» — нет привычных приложений, плохая совместимость. А лицензии в первом квартале 2026 года подорожали на 10−20%. Качество хромает, а выбора у заказчика нет — бери что дают. Получается формальная победа при реальном спаде.

Проблема «железа»: аппаратные модули шифрования

Проблемы касаются не только программного обеспечения: в банковской сфере существует еще одна острая проблема с «железом» — аппаратными модулями шифрования (HSM).

HSM — это специальный «железный сейф», в котором хранятся ключи шифрования; HSM выполняет ключевые криптооперации. Без него не проходит ни одна оплата картой, ни один перевод по СБП. До недавнего времени почти все такие модули были импортными — Thales, Utimaco. Заменить их на российские — задача куда сложнее, чем поменять программу. Это перестройка всей платежной инфраструктуры, переаттестация, переписывание софта.

Определенный успех уже есть: НСПК совместно с Банком России успешно завершила замену HSM-модулей в собственной критической инфраструктуре уже в феврале 2025 года. Однако в масштабах всей банковской системы проблема сохраняется: импортные HSM по-прежнему используются. Пока это так, наша платежная система остается уязвимой — сколько бы операционных систем мы ни меняли.

Распыление ресурсов вместо концентрации

Кстати, об операционных системах: сегодня в государственном реестре их числится больше 70, и это скорее распыление ресурсов, чем здоровая конкуренция.

Большинство этих ОС делают небольшие компании с ограниченными ресурсами, их жизнеспособность под вопросом. Вместо того чтобы поддерживать 2−3 сильных ядра, мы разбрасываем деньги и кадры. А разработчики прикладных систем вынуждены поддерживать десятки ОС, что неизбежно удорожает конечные продукты. Платит в итоге потребитель. Такое распыление сил напрямую бьет по выполнению государственных задач.

КИИ: жесткие сроки без готовности

С критической информационной инфраструктурой (КИИ) тоже все непросто. К 1 января 2025 года, по данным Минцифры, из 25 крупнейших госкомпаний, подпадающих под требования по КИИ, перешли на отечественное ПО только 11. Рынок оказался не готов — ни по продуктам, ни по кадрам. Регулятор перенес дедлайн на 2030 год. Жесткие сроки без реальной готовности — это не стимул, а пустая декларация. Только нервы потрепали.

фото: TatCenter.ru

Четыре шага к реальному импортозамещению

Что необходимо, чтобы поправить ситуацию? Нужна внятная промышленная политика: не слепая вера в рынок и не административные репрессии.

Нужны четыре шага.

Первое — это «умная» специализация. У нас в РФ 140 миллионов человек, создать полный аналог Microsoft нереально. Но можно выстрелить в двух-трех критических нишах: например, это системы управления для энергетики, промышленные базы данных. Минцифре следовало бы составить перечень из 10−15 таких классов и обеспечить целевую поддержку.

Второе — это создание консорциумов вендоров и заказчиков. Пусть государство организует консорциумы из 3−5 компаний на каждое направление, выдаст долгосрочный безвозвратный (!) грант с софинансированием 30−50% со стороны крупных заказчиков. Так уже сделали в Южной Корее. Заказчики получают право голоса в техническом задании, что сразу ориентирует вендоров на реальные потребности бизнеса.

Третье — не надо резких движений с запретами. До 2028 года разрешить для некритичных систем зарубежное ПО при условии аудита безопасности. А с 2030 года — уже полный переход для КИИ.

И четвертое — необходим жесткий ценовой контроль. Для ПО из реестра, которое покупают госкомпании и банки, цена не должна превышать стоимость зарубежного аналога плюс 15%. Или внятное обоснование цены вендором (если аналога нет): себестоимость плюс R&D, плюс разумная маржа. Нарушителей наказывать — например, на два квартала лишать права продавать регуляторным заказчикам. Это остановит нынешнюю «диктатуру» продавца.

Рынок продавца и перспективы

Высокая ставка ЦБ, бюджеты сжаты, а российское ПО еще и дорожает: эксперты прогнозируют рост цен на 15−35% в год. Сложился «рынок продавца» с несколькими одобренными вендорами. Цены диктуют они, а не заказчик. Плюс проблема с HSM, о которой мы говорили. Особенно тяжело для малых банков — импортозамещение становится для них не драйвером развития, а тормозом.

Остается надеяться, что наши платежи защитят быстрее, чем успеют отчитаться об очередной «победе, которую никто не заметит». И правильнее здесь определить внятную стратегию импортозамещения, обеспечив реальный контроль качества.

Lorem ipsum dolor sit amet.